Диплом, курсовая, контрольная работа
Помощь в написании студенческих работ

Домостроительство андроновских племен Урало-Иртышского междуречья

ДиссертацияПомощь в написанииУзнать стоимостьмоей работы

Известно, что погребальный обряд и набор предметов сопроводительного инвентаря, как бы впечатляющи они не были, в большей степени отражают сакральную, обусловленную мировоззрением и ритуалом, сторону жизни древних обществ. За пределами внимания исследователей в значительной мере остается то, что принято называть бытовой или традиционной культурой во всем многообразии и сложностях ее проявлений… Читать ещё >

Содержание

  • СПИСОК СОКРАЩЕНИЙ
  • 1. ТИПОЛОГИЯ И РЕКОНСТРУКЦИЯ ЖИЛИЩ АНДРОНОВСКОЙ ОБЩНОСТИ УРАЛО — ИРТЫШСКОГО МЕЖДУРЕЧЬЯ
    • 1. 1. Типология и реконструкция жилищ раннеалакульской культуры Урало-Иртышского междуречья
    • 1. 2. Типология и реконструкция жилищ алакульской культуры Урало-Иртышского междуречья
    • 1. 3. Типология и реконструкция жилищ федоровской культуры Урало-Иртышского междуречья
    • 1. 4. Типология и реконструкция жилищ дандыбаевско-саргаринской культуры Урало-Иртышского междуречья
    • 1. 5. Итоговые наблюдения по домостроительству андроновских племен Урало-Иртышского междуречья
  • 2. ИСТОРИЧЕСКАЯ СРЕДА И ЕЕ ВЛИЯНИЕ НА ФОРМИРОВАНИЕ АНДРОНОВСКОГО ДОМОСТРОИТЕЛЬСТВА В УРАЛО -ИРТЫШСКОМ МЕЖДУРЕЧЬЕ
    • 2. 1. Физико-географическая среда и ее влияние на формирование андроновского домостроительства в Урало-Иртышском междуречье
      • 2. 1. 1. Характеристика физико-географической среды Урало-Иртышского междуречья
      • 2. 1. 2. Физико-географичексая среда и ее влияние на формирование андроновского домостроительства в Урало-Иртышском междуречье
    • 2. 2. Экономико-георафическая среда и ее влияние на формирование андроновского домостроительства в Урало-Иртышского междуречье
      • 2. 2. 1. Характеристика экономико-географической среды Урало-Иртышского междуречья
      • 2. 2. 2. Роль экономико-географической среды в процессе формирования андроновского домостроительства в Урало-Иртышском междуречье
    • 2. 3. Социальная среда и ее влияние на формирование андроновского домостроительства в Урало-Иртышском междуречье
      • 2. 3. 1. Характеристика социальной среды эпохи бронзы
      • 2. 3. 2. Социальная среда и ее влияние на формирование андроновского домостроительства в Урало-Иртышском междуречье

Домостроительство андроновских племен Урало-Иртышского междуречья (реферат, курсовая, диплом, контрольная)

АКТУАЛЬНОСТЬ ТЕМЫ

Андроновская культурно-историческая общность является одним из уникальных явлений эпохи бронзы в Центрально-Азиатском регионе. Оформившись во втором тысячелетии до нашей эры, она прошла в своем развитии ряд этапов, связанных, главным образом, с изменением форм хозяйствования, а именно с переходом от пастушеско-земледельческого к полукочевому (а в некоторых районах — к кочевому) способу ведения хозяйства.

За годы изучения бронзовой эпохи в Урало-Иртышском регионе выявлено и стационарно исследовано огромное количество памятников андроновской культурно-исторической общности, причем не только могильников, но и серия хорошо стратифицированных поселений /1−4/. Благодаря этому стало возможным выделение в рамках андроновской общности ряда культур, таких как раннеалакульская, алакульская, федоровская, дандыбаевско-саргаринская. Для каждой из них характерен определенный набор признаков и элементов. В погребальном обряде — это форма ограды, планировка ям, ритуалы, связанные с культом огняв керамике это выражается в способе нанесения орнамента, зональности, элементах узорав архитектуре — традиции и строительные навыки комплексной застройки поселков.

Вместе с тем, в андроноведении до сих пор остается нерешенным ряд вопросов, связанных главным образом с происхождением культур андроновской общности, с определением их содержания, хронологических рамок, этнической принадлежности. Перед исследователями продолжают стоять задачи всесторонней разработки палеосоциологической панорамы андроновской общности, ее палеодемографической характеристики, а также задачи поиска причин локального своеобразия отдельных комплексов, объединенных в территориально-культурные общности регионов.

Для решения этих проблем несомненное значение имеет, прежде всего, исследование поселенческих комплексов.

Известно, что погребальный обряд и набор предметов сопроводительного инвентаря, как бы впечатляющи они не были, в большей степени отражают сакральную, обусловленную мировоззрением и ритуалом, сторону жизни древних обществ. За пределами внимания исследователей в значительной мере остается то, что принято называть бытовой или традиционной культурой во всем многообразии и сложностях ее проявлений. Сюда относятся планиграфия поселений и архитектура жилых и хозяйственных помещенийследы хозяйственной и производственной деятельности — металлургии, деревообрабатывающего, косторезного и керамического производствамногочисленные предметы бытового (утилитарного) назначения и произведения изобразительного искусства. Иными словами, именно материалы поселений являются основным источником для реконструкции экономического потенциала древних обществ. Широкие перспективы открывают полученные на поселениях данные для анализа палеодемографических и палеосоциологических характеристик. Велика их роль, наконец, и в воссоздании историко-культурной картины прошлого (в выделении археологических культур, решение проблемы их генезиса, периодизации, хронологического и историко-генетического взаимодействия и т. д.). Последнее обстоятельство объясняется рядом факторов. Во-первых, поселенческие материалы характеризуют изучаемую культуру с недосягаемой для других видов памятников полнотой, многоплановостью. Во-вторых, они дают возможность увидеть ее в динамике. Ведь функционируя в течение более или менее длительного времени, большинство стационарных поселений непрерывно накапливают информацию о вполне закономерной и неизбежной эволюции материальной культуры общества. Сопоставляя материалы группы поселений, таким образом, можно изучить ее непрерывное развитие на протяжении достаточно длительного периода, многослойные поселения дают важные свидетельства хронологического соотношения археологических культур того или иного региона.

Таким образом, изучение такой важной единицы системы жизнеобеспечения как поселение позволит наиболее полно реконструировать жизнедеятельность древнего общества, и выявить ряд признаков, необходимых для выделения археологических культур.

Вместе с тем, характер топографии и планиграфии древних поселков, навыки и традиции в сооружении жилищ, уровень знаний о свойствах строительного материала могут выступать в качестве признаков археологической культуры, а значит, могут стать объектом исследования.

Ключевыми словами в работе являются: Урало-Иртышское междуречье, бронза, поселение, типы жилых и хозяйственных помещений, домостроительство. Выявив связанную с данной темой литературу, изучив ее, автор настоящей диссертации имела возможность убедиться в том, что избранная ею для исследования тема не была еще предметом отдельного, самостоятельного анализа. Сам термин «домостроительство» в названиях рукописей и публикаций, связанных с поселениями эпохи бронзы Урало-Иртышского междуречья, появился совсем недавно и применяется не часто /5/. Вместе с тем, акцент на домостроительстве людей, живших на разных этапах бронзы в Урало-Иртышском междуречье, вполне обоснован и важен, ибо при таком подходе к эпохе, сыгравшей огромную роль в истории указанного региона /6/, появляется возможность более обстоятельно рассмотреть все общие и отличительные признаки в обустройстве жилых и хозяйственных построек создателей андроновской культурно-исторической общности, выявить причины, по которым происходили те, или иные перемены (временные, территориальные) в ее домостроении. Жилище, люди, жившие в нем, их хозяйственная деятельность и хозяйственные постройки, их духовный мир и практические возможности, умения, отраженные в их постройках, взаимосвязь домостроительных познаний, опыта андроновской общности с той исторической средой, в которой проживали ее многие поколения — все вместе и есть та главная линия, увиденная автором диссертации в содержании избранной для ее изучения темы, не бывшей еще предметом специального исследования.

Изучая названную тему, автор руководствовался следующим определением, данным «жилищам» в археологической литературе: они представляют собой «определенный социальный и бытовой заказ, реализуемый через домостроительную технику и направленный на вычленение из природной среды общественной единицы с обеспечением в условиях данной среды и данных технических возможностей максимума удобств при осуществлении ее основных функций — жизнедеятельности, производственных процессов, и т. д.» /7, с. 110/.

Жилище, безусловно, многофункционально по своему назначению. Одной из этих функций является защита коллектива от природных и социальных явлений. С этим связаны наличие оборонительных сооружений в виде рва, частокола и системы валовориентировка жилищаформа выхода и его расположение относительно водоема и господствующих ветров. Второй важной функцией жилища является обеспечение жизнедеятельности коллектива и ее организации. Эта функция определяет численный состав населения поселка и основные виды хозяйственной деятельности /7/.

Большую роль при сооружении жилых конструкций играла строительная традиция, которая использовала знания об окружающей древнего человека среде обитания. В обобщающих работах довольно прочно утвердилось мнение: на формирование традиционного домостроительства влиял ряд факторов, которые В. М. Массон подразделил " .на природные (экологический фактор) и общественные (экономический, социальный, политический факторы, этническая традиция" /7, с. 128/. Поэтому необходимым становится воссоздание (реконструкция) конкретных условий, в которых протекала жизнедеятельность древнего общества. Здесь на помощь археологии приходят смежные общественные и естественно-научные дисциплины — этнология, палеодемография, палеоботаника, зоология, геология и т. д. Благодаря эмпирическим и теоретическим данным этих дисциплин становится возможной характеристика основных условий, влиявших как на функционирование древнего общества в целом, так и на строительную традицию в частности.

Для комплексного применения данных археологии, этнологии, палеодемографии, географии и др. наук вполне оправданно употребление термина «историческая среда», которая рассматривается как «действительность в движении и развитии совокупности компонентов природы и общества, опосредованных деятельностью человека в рамках исторического пространства и времени» /8, с. 4/.

Одним из компонентов «исторической среды» выступает географическая среда. Она рассматривается как «совокупность предметов и явлений природы (земная кора, нижняя часть атмосферы, воды, почвенный покров, растительность и животный мир), вовлеченных на данном историческом этапе в процесс общественного производства и составляющих необходимое условие существования и развития человеческого общества» /8, с.8/.

Географическая среда, включает в свою очередь, физико-географическую среду и экономико-географическую среду. Физико-географическая среда «есть совокупность различных компонентов географической оболочки, которая на определенном историческом этапе развития общества выступает как материальные условия его существования. Это такие явления природы, как климат, поверхность воды, рельеф, полезные ископаемые, почвы, животный и растительный мир, без которых общество не может существовать и развиваться» /8,с.8/. Влияние физико-географической среды на строительную традицию проявилось в совокупности черт и обычаев строить жилища из доступного материала (дерево, глина, камень, земля), придавать ту или иную в плане форму (округлая, прямоугольная, многоугольная), в зависимости от климатических характеристик определенным образом соотносить пол с дневной поверхностью (землянка, полуземлянка, наземное жилище). В зависимости от доступного строительного природного материала, стены могли сооружаться из камня, дерева и глины. В соответствии с обычаями, каркасно-столбовые конструкции варьируют, оставляя различные сочетания ямок от опорных столбов, у которых могут быть различные столбовые крепления. Строительная традиция проявляется также в способах сооружения отопительных систем, хранилищ, ям хозяйственного назначения, входов-выходов и т. д.

Экономико-географическая среда представляет собой «искусственно созданные человеком на основе материального производства природные географические условия существования. Важнейшими компонентами экономико-географической среды являются культурные почвы, поля, сады, огороды., выведенные человеком животные, растения и т. д.» /8, с.8/. Экономико-географическая среда непосредственно влияет на домостроительную традицию. Стабильность экономической системы приводит к последовательности и непрерывности существования поселений, к четкой культурной преемственности. Прогрессивное развитие древней экономической системы отражается на увеличении размеров поселений, их числа, появлении новых элементов в быту и производстве. Более подвижные формы хозяйственной деятельности, связанные с охотой, кочевым и полукочевым скотоводством, приводят к появлению кратковременных сезонных поселений. Влияние экономико-географической среды находит выражение также в планировке жилищ на площади поселка, в сооружении производственных комплексов, связанных со специализацией труда.

Народонаселение, общественную организацию и семью, такие формы общественного сознания как религия и искусство, целесообразно объединить в понятие «социальная среда», под которой понимаются «окружающие человека общественные, материальные и духовные условия его существования, формирования и деятельности» /8, с.7/. Социальная среда в полном смысле реализуется с учетом экономико-географической среды и природно-географической среды через строительную технику. Она находит выражение в традиции сооружать в зависимости от численности населения большие или малые по площади жилища, а в конечном итоге определять количество жилищ в пределах одного поселения. Мировоззрение и религиозные представления древнего населения формируют определенные обычаи при сооружении жилищ, характеризующиеся, главным образом, жертвоприношениями в момент основания жилища и культом огня.

Таким образом, для формирования наиболее полного представления о строительной технике древних обществ (в данной работе — андроновского домостроительства), необходимо всестороннее изучение исторической среды, в условиях которой происходила их жизнедеятельность, в связи с чем в диссертации и рассматриваются два главных вопроса исследуемой темы: само домостроительство, а также историческая среда, при которой осуществлялось домостроительство андроновских племен Урало-Иртышского междуречья. Что касается общей актуальности обозначенной здесь темы — она видится вы первую очередь, в необходимости систематизации накопленного материала по жилищам и поселениям андроновской общности (с учетом всех ее культур и связей, в особенности с преемниками общности из поздней бронзы). Систематизация, обобщение домостроительных данных, в итоге, в состоянии оказать положительное воздействие и на общую сумму знаний, посвященных бронзе Урало-Иртышского междуречья, андроновской общности в целом.

СТЕПЕНЬ ИЗУЧЕННОСТИ ТЕМЫ. Поскольку данное исследование призвано изучить андроновские поселения и жилища /7, с.128- 9, с.6/, обратим внимание на историю изучения этих видов памятников, во времени ограниченных эпохой бронзы, а территориально — пределами распространения памятников андроновской общности Урало-Иртышского междуречья.

Одной из первых среди исследователей поселений андроновской общности Урало-Иртышского междуречья была О.А. Кривцова-Гракова, сотрудница Государственного Исторического Музея. В 1933;1939 годах в степной части Притоболья, под Кустанаем, она провела комплексное изучение поселения, могильника и жертвенного места /10/. Результаты раскопок взаимосвязанных памятников позволили О.А. Кривцовой-Граковой впервые воссоздать общую картину хозяйства, быта, идеологии андроновского общества.

Несомненной заслугой О.А. Кривцовой-Граковой является также предпринятая ею попытка реконструкции жилища древних обитателей поселка. По материалам изученных остатков пяти жилых конструкций, исследователь делает вывод о том, что вряд ли на традиции домостроительства Алексеевского населения влияли западные племена срубной культуры, для которых были характерны деревянная обкладка стен и двускатные крыши. Учитывая небольшую глубину котлованов и большое количество столбовых ямок на полу жилищ, исследователь предположила, что это были полуземлянки, с перекрытиями «. в виде куполообразного свода, наподобие перекрытия современных казахских юрт» /10, с. 81/.

На основании керамического материала, полученного с поселения, О.А. Кривцова-Гракова предложила схему двуступенчатого развития андроновской культуры (доваликовая и валиковая). Последующее изучение Алексеевского поселения В. В. Евдокимовым в 1969 году, а также повторная переработка Т. М. Потемкиной полевых материалов О.А. Кривцовой-Граковой, позволили ученым прийти к выводу о существовании на поселении двух разнородных керамических комплексов, связанных с двумя периодами существования поселка: 1 — алакульского, 2 — периода поздней бронзы (алексеевского) /11, 12/.

В 1948 году О.А. Кривцова-Гракова провела исследования на Садчиковском поселении в Кустанайской области. На поселении были изучены две жилые конструкции, которые позволили выявить закономерности в способе их сооружения. Площадь жилищ была разделена на две камеры, из которых одна, с остатками очагов, была расположена в более углубленном конце постройки, противоположном выходу. По мнению О.А. Кривцовой-Граковой, «вокруг этих очагов была сосредоточенна жизнь семьи, о чем свидетельствует основная масса находок». Во второй камере, обращенной к реке, находились очаги, сложенные из камнейона занимала большую площадь и, по мнению исследователя, имела хозяйственной значение /13, с. 132/.

Среди конструктивных традиций на Садчиковском поселении был обычай приносить жертву при основании дома. О.А. Кривцова-Гракова отметила, что эта традиция была довольно устойчива и характерна для поселений Кустанайского Притоболья. Здесь же на поселении О.А. Кривцовой-Граковой впервые в андроновском домостроительстве были зафиксированы остатки земляной, искусственно созданной стенки, состоявшей из смеси песка и глины, с вкраплением камней. К сожалению, точно установить высоту такой стены исследователю не удалось.

Немного позже, чем О.А. Кривцова-Гракова, к изучению поселений андроновской общности Южного Зауралья приступил К. В. Сальников. Особенно интересные им были получены при раскопках поселения Кипель на реке Юргамыш /14/ и Замараевского поселения под городом Шадринском /15/.

Полученные материалы позволили К. В. Сальникову приступить к работе по созданию периодизации и хронологии памятников андроновской общности. Предложенная им схема выглядела следующим образом: федоровский этапXVIII-XVI вв. до н.э.- алакульский этап — XV—XII вв. до н.э.- замараевский этап — XII—VIII вв. до н.э./16, с. 245/. Более ранняя хронологическая принадлежность федоровских комплексов, по сравнению с алакульскими, была определена К. В. Сальниковым на основе планиграфического распределения федоровской и алакульской керамики на поселении Кипель — на межжилищном пространстве оба типа посуды залегали совместно, в землянках же явно преобладала алакульская керамика /16, с. 200, рис. 5/. Третья, заключительная стадия была выделена К. В. Сальниковым по материалам Замараевского поселениязамараевская стадия, для которой характерна керамика с налепным валиком.

При отсутствии вертикальной стратиграфии на Кипельском поселении, выбранный К. В. Сальниковым планиграфический метод соотношения федоровской и алакульской керамики вызвал возражения андроноведов. Так, В. С. Стоколос, повторно изучив материалы Кипельского поселения и сравнив их с новыми памятниками Зауралья, выявил случаи совместного залегания федоровской и алакульской керамики и высказал предположение о более позднем возрасте первой в Зауралье /17, с. 193−198- 18, с.93−105/.

Несомненной заслугой К. В. Сальникова является то, что по материалам Кипельского поселения он выделяет два типа жилой конструкции — наземные жилища и полуземлянки /14, с. 206/. Как показали дальнейшие исследования, эти два типа жилищ были характерны для всех этапов бронзовой эпохи и для всего ареала распространения андроновской культурно-историчской общности.

С 1935 года началось систематическое археологическое исследование памятников андроновской общности в Восточном Казахстане С. С. Черниковым. Большое значение имело изучение ВКАЭ древних горных выработок в этом регионе, что позволило впервые поставить вопрос об организации производства, размерах добычи, технологии получения бронзы, а также сделать вывод о том, что Восточный Казахстан был крупнейшим металлургическим центром Центральной Азии в эпоху бронзы / 19, с. 50−58/. С. С. Черниковым также были проведены работы по выявлению археологических памятников в регионе, однако поселенческие комплексы эпохи бронзы пока не были стационарно исследованы.

После создания Института археологии, истории и этнографии в составе АН Каз. ССР в 1946 году, на территории Урало-Иртышского междуречья развернулись работы больших многоотрядных экспедиций: с 1946 годаЦентрально-Казахстанской (А.Х. Маргулан, при участии A.M. Оразбаева и А.К. Акишева), Северо-Казахстанской (К.А. Акишев, А. М, Оразбаев),. Восточно-Казахстанской (С.С. Черников, при участии А.Г. Максимовой).

ЦКАЭ работала более четверти века (1946;1974 гг.), отрядами которой руководили А. Х. Маргулан, К. А. Акишев, М. К. Кадырбаев, A.M. Оразбаев. За эти годы экспедиция открыла и исследовала огромное количество памятников бронзовой эпохи. Являясь сторонниками трехэтапного развития бронзовых древностей, предложенной К. В. Сальниковым, исследователи Центрального Казахстана разработали следующую схему развития региона, основанную на местной топонимике: нуринский (федоровский) — XVI—XV вв. до н.э.- атасуский (алакульский) — XIV—XIII вв. до н.э.- бегазы-дандыбаевский (замараевский) — XII—VIII вв. до н.э. /20/.

Позднее, после появления статьи Э.А. Федоровой-Давыдовой, в которой она высказала убедительное предположение о возможности одновременного существования федоровских и алакульских памятников /21/, а также вышеупомянутых публикаций B.C. Стоколоса /17- 18/, периодизация центрально-казахстанской бронзы была подвергнута критическому переосмыслению. Так, например, Ж. К. Курманкулов, еще раз проанализировав материалы поселений и могильников, выделил в южных районах Центрального Казахстана два типа памятников: алакульско-атасуские — XV—XIV вв. до н.э. и федоровско-нуринские — XIV—XIII вв. до н.э. Не касаясь вопросов происхождения двух групп населения, исследователь пришел к выводу о позднем появлении федоровских черт в материальной культуре региона /22/.

Обобщая богатый материал ЦКАЭ, следует сказать, что впервые, благодаря ее работам, были изучены многочисленные поселения древних скотоводов и металлургов Центрального Казахстана, среди которых: Атасу, Мыржик, Ак-Мая. Из тридцати поселений, выявленных в регионе, за годы работы ЦКАЭ было изучено, полностью или частично, десять, остальные взяты на учет. На основе материалов этой экспедиции исследователями была проведена широкая реконструкция жизни древнего общества, выявлены особенности домостроительства племен эпохи бронзы, связанные, прежде всего, с экологической характеристикой регионавосстановлена планиграфия жилищ, их внутреннее устройствопредпринята попытка воссоздания внешнего облика жилой конструкции. Однако реконструировать наземную часть и кровлю жилищ по материалам изученных поселений не удалось. Исследователи Центрально-Казахстанских поселений предположили, что «.опорой кровли были столбы .на которых удерживалось пирамидально-ступенчатое перекрытие, составленной из бревенчатых прямоугольных рам и возвышавшееся в виде усеченого конуса над центральной частью жилища» /20,с. 207/.

В 1947;1956 годах в Восточном Казахстане в долине Верхнего Иртыша продолжала работу ВКАЭ, под руководством С. С. Черникова и А. Г. Максимовой. ВКАЭ были исследованы и почти полностью раскопаны остатки четырех андроновских поселений, расположенных у поселка Канай и деревень Усть-Нарым, Трушниково, Мало-Красноярка. Полученные материалы послужили основой для разработки периодизации, хронологии и выделения особенностей андроновской культуры данного региона. А. Г. Максимова пошла по традиционному пути, используя трехступенчатую схему: ранний период оказался синхронным федоровскому этапусредний, выделенный гипотетически, должен был соответствовать алакульскому, поздний этап был соотнесен с карасукской культурой /23, с. 74−75/.

Анализируя те же материалы, С. С. Черников пришел к выводу о своеобразии развития древностей эпохи бронзы Восточного Казахстана. Он впервые поставил под сомнение трехчленную схему развития андроновской общности, выделив в истории развития верхеиртышских андроновских племен четыре генетически связанных между собой этапа, позволяющих проследить последовательность в развитии культуры, среди которых нет места алакульским древностям. Предложенная С. С. Черниковым, схема выглядела следующим образом: 1 этап — усть-буконьский (XVII-XVI вв. до н.э.), 2 этапканайский (XVI-XII вв. до н.э.), где господствовала керамика федоровского типа и металлические орудия общеандроновских форм- 3 этап — малокрасноярский (XII-IX вв. до н.э.), в котором были объединены материалы федоровских комплексов с посудой с налепным валиком- 4 этаптрушниковский (IX-VIII вв. до н.э.), в поселениях которого есть керамика с налепным валиком, вместе с дандыбаевской и ирменской посудой /19/.

В традиционном домостроительстве населения Верхнего Приртышья в эпоху бронзы была намечена своя индивидуальная линия развития, особенно ярко проявившаяся на завершающем этапе бронзы и связанная с появлением жилищ срубного типа. Кроме стационарных раскопок поселенческих комплексов, тогда же в регионе были проведены разведочные работы на трех поселениях у деревни Барашки, Глубоковского района, дюнных поселениях у села Мечеть и у города Семипалатинска /19, с. 26/.

В 1958;1961 годах в Актюбинской области в верхнем течении реки Каргалы-Илек, B.C. Сорокин исследовал поселение Тасты-Бутак /24/. Таким образом, было положено начало изучению поселений эпохи бронзы этого региона. Продолжил изучение поселенческих комплексов в Западном Казахстане И. В. Синицын в долинах Большого и Малого Узеней и около Камыш-Самарских озер. Результаты исследований позволили сделать выводы о том, что культура племен бронзовой эпохи, населявших регион, перекликается с культурой населения Степного Притоболья, в частности, с материалами Алексеевского поселения. По И. В. Синицыну, аналогии имеются, прежде всего, в обычае устраивать жертвенные места, в типе поселений и жилых конструкций. На основе этого исследователь делает выводы об этническом единстве населения Узеней, Тобола и всего Южного Зауралья /25/.

В рамках работы Северо-Казахстанской археологической экспедиции было изучено поселение Чаглинка, расположенное в долине одноименной реки, в 80 км к северу от Кокчетау /26/. По материалам поселения исследователь выделяет три типа жилищ: 1) жилища неправильно-прямоугольной формы с плоским перекрытием, аналогичные казахским зимникам «кыстау" — 2) юртообразные деревянные строения с шатровым перекрытием, по форме близкие казахскому летнему жилищу — юрте (кииз-уй) — 3) жилища, условно названные землянками восьмеркообразной формы, которые представляют собой два обособленных помещения, соединенных узкими коридорами /26, с.144/.

Таким образом, для воссоздания внешнего облика жилищ, A.M. Оразбаев привлек этнографический материал, посчитав, что принципы домостроительства племен заключительного этапа бронзы Северного Казахстана легли в основу традиций сооружения жилищ кочевыми народами этого региона в начале первого тысячелетия нашей эры.

С конца 60 — 70 годов XX века широкие работы по изучение андроновских древностей в лесостепном Притоболье провела Т. М. Потемкина. Исследователь пришла к выводу, что именно в этом регионе «наиболее выразительно проявились контакты степных (алакульских, алексеевских) и лесных (черкаскульских, межовских) групп населения», и далее «.взаимодействие здесь периферийных южных и северных культур делают этот район ключевым в понимании сложных исторических процессов на более обширных территориях, выходящих далеко за пределы собственно лесостепного Притоболья» /3, с. З/.

Стратиграфические и планиграфические наблюдения на многослойных поселениях (Язево, Камышное и др.) дали основания для установления относительной хронологии выделенных керамических групп. Предложенная Т. М. Потемкиной периодизация бронзовых древностей региона выглядит следующим образом:

I. Ранний бронзовый век: а) боборыкинские комплексы — вторая половина III тыс. до н.э.- б) одиновско-крохалевские комплексы. Рубеж III-II тыс. до н. э. -первая четверть II тыс. до н.э. И. Развитый бронзовый век.

1. Раннеалакульский этап: а) допетровские раннеалакульские комплексы (пос. Камышное I, ранний слой) — вторая половина XVII — начало XVI вв. до н. э.- б) раннеалакульские комплексы петровского типа (пос. Камышное II, ранний слой) — XVI в. до н.э.

2. Алакульский этап: а) постпетровская ступень — XV в. до н.э.- б) классическая ступень (пос. Ялым, Звериноголовское I, Волосниково) — XV—XIV вв. до н.э.- в) поздняя ступень (пос. Язево I, ранний слойЯзево III, Камышное И) — конец XIV—XIII вв. до н. э.

III. Поздний бронзовый век: а) ранние алексеевские комплексы и синхронные межовские (пос. Камышное II, Язево, Высокая Грива) — XII—X вв. до н.э.- б) поздние алаксеевские комплексы (Язево I) — X—IX вв. до н.э.

Наряду со стационарными раскопками Т. М. Потемкиной проводилась разведка, в результате которой собран большой материал со всей территории Среднего Притоболья, в том числе из районов, ранее не обследованных.

Материалы ряда поселений, изученных Т. М. Потемкиной на сравнительно больших площадях, позволили с возможной полнотой осветить вопросы топографии, планировки, размеров поселков, а также устройство жилищ. Изучение орудий труда, фауны и др. позволили определить общую направленность хозяйственной жизни племен лесостепного Притоболья в эпоху бронзы и соотношение отдельных отраслей в экономическом балансе. Размеры поселков, мощность культурного слоя, устройство жилищ позволили сделать Т. М. Потемкиной выводы о том, что «большинство поселений в это время были оседлыми и долговременными» /3, с.4/.

Начиная с 1967 года развернулись работы Северо-Казахстанской АЭ (Г.Б. Зданович). Экспедицией было тщательно и планомерно исследовано большое количество памятников, в том числе серия хорошо стратифицированных поселений эпохи бронзы. Это стало возможным благодаря использованию новых методик ведения полевого исследования, а именно, изучению культурного слоя большими площадями, включая межжилищное пространство. Эта форма проведения раскопок позволила более четко определить границы древних поселков, проследить изменения планировки жилищ, выявить системы фортификационных сооружений (если они имелись) и надежно провести вертикальную стратификацию.

На основании стратиграфии поселений и глубокого анализа массового материала — керамики — Г. Б. Зданович предложил для Петропавловского Прииртышья периодизацию и хронологию памятников бронзового века /27/. Исследователь разделяет все памятники эпохи бронзы на два основных периода — развитой и поздней бронзы, в пределах которых выделяет соответственно три и два этапа. Для периода развитой бронзы это петровский (XVI-XV вв. до н. э.), алакульский (XIV-XIII вв. до н.э.), амангельдинский, бишкульский (XII-XI вв. до н.э.) этапыдля периода поздней бронзы — замараевский (XI-IX вв. до н.э.), ильинский (IX-VII вв. до н.э.) /28,29/. Несомненной заслугой Г. Б. Здановича следует признать выделение памятников петровского типа на основании стратиграфии многослойных памятников — поселений Новоникольское и Петровка — II, что потребовало удревления по крайней мере на столетие эпохи развитой бронзы в регионе.

В рамках работы Северо-Казахстанской археологической экспедиции С. Я. Зданович, обобщив огромный материал по финальной бронзе этого региона, обосновала выделение новой культуры завершающего этапа бронзового векасаргаринской, названной по поселению и могильнику Саргары в Акмолинской области, на которых был выявлен чистый комплекс валиковой керамики /30/. С. Я. Зданович впервые в развернутом виде определила содержание и специфику саргаринской культуры, наметила ее хронологические рамки (Х-VIII вв. до н. э.), очертила ареал распространения культуры. Подробно исследователь рассмотрела проблему формирования саргаринской культуры: по ее мнению, она сложилась в результате взаимодействия потомков населения алакульской и федоровской культур и носителей черкаскульской традиции /30, с. 15−16/.

В 70-ые годы XX века экспедиции Кустанайского педагогического института и Карагандинского университета (В.В. Евдокимов) начали работы в.

Кустанайском Притоболье. До этого времени здесь были исследованы лишь Алексеевский культурный комплекс и Садчиковское поселение /10- 13/. За годы работы экспедиций было исследовано 10 поселений эпохи бронзы /31, с.35/, среди которых эталонными стали поселения Семиозерное, Конезавод, Загаринское. На поселении Семиозерное впервые в данном регионе были выявлены слои, содержащие материалы раннебронзовых комплексов. А по материалам Загаринского поселения В. В. Евдокимов выделил в рамках поздней бронзы, загаринский этап. Памятники этого типа локализуются в степном и лесостепном Притоболье и рассматриваются исследователем как локальный вариант алексеевско-саргаринской культуры /32, с. 78/.

В 70−80 годы XX века исследование памятников эпохи бронзы Центрального Казахстана велось тремя отрядами — Центрально-Казахстанской археологической экспедицией (М.К.Кадырбаев, Ж.К.Курманкулов), экспедициями Карагандинского университета (В. В. Евдокимов, В. Г. Ломан, В.В. Варфоломеев) и Карагандинского областного историко-краеведческого музея (А.А. Ткачев).

ЦКАЭ продолжила исследования памятников развитой и финальной бронзы в Атасуском микрорайоне, начатые еще в 50-еы годы. Экспедиция изучила такие поселенческие комплексы как Атасу, Мыржик, Ак-мая. Анализ керамического и вещественного материала позволил исследователям внести коррективы в периодизацию древностей бронзы Центрального Казахстана, предложенной Ж. К. Курманкуловым ранее /22/. Исследователи выделили два хронологических горизонта: 1) ранний, который делится на два периодаалакульско-атасуский (XV-XIV вв. до н. э.) и федоровско-нуринский (XIV-XII1 вв. до н. э.) — 2) поздний, соответствующий алексеевско-саргаринской культуре, который датируется XII—VIII вв. до н.э.

Вопрос о соотношении алаксеевско-саргаринских и бегазы-дандыбаевских комплексов не затрагивается /4, с. 239−240/.

Несомненной заслугой ЦКАЭ является дальнейшее изучение эталонного поселения эпохи бронзы Атасу. По традициям сооружения жилых помещений, атасуские жилища объединены исследователями в две группы: 1) ранний этап -«горизонт прямоугольных помещений», для которых характерны прямоугольная форма котлована и большая площадь- 2) поздний горизонт -«горизонт круглых помещений» — двух типов. Для первого типа характерны большие по площади, округлой формы котлованы, диаметром 10−14 метроввторой тип представлен малыми по площади котлованами, диаметром 6−9 метров.

Многие жилища второго горизонта соединены попарно узкими коридорами, большинство их перекрывает «горизонт прямоугольных жилищ». Для «горизонта прямоугольных жилищ» характерно присутствие внутри них остатков металлопроизводственных комплексов. Хронологически этот тип жилищ соответствует этапу средней бронзы. Второй тип округлых в плане помещений синхронен поздней бронзе и, по мнению исследователей, свидетельствует о развитии в этот период кочевого скотоводства. Доказательством этого тезиса являются многочисленные костные остатки домашних животных, а также орудия труда для обработки и переработки продукции животноводства.

В пределах жилищ были изучены производственные комплексы — мастерские по изготовлению посуды, бронзовых изделий, по обработке кости. Это, в свою очередь, позволило исследователям поставить вопрос о специализации и разделении труда внутри андроновского общества, оставившего после себя поселения атасуского микрорайона.

За годы работы археологической экспедиции Карагандинского университета (В. В. Варфоломеев) в 1979;1991 годах было открыто 31 поселение эпохи бронзы, 9 из которых были исследованы стационарно /2, с.2/. На материалах поселений Кент, Домалактас, Акимбек, Донгал, Упаис, Копа, Усть-Кенетай, а также материалах поселений, исследованных ЦКАЭ, В. В. Варфоломеев еще раз рассмотрел на их культурную принадлежность.

Население Центрального Казахстана в эпоху поздней бронзы входило составной частью в огромный ареал культуры носителей традиций валиковой керамики. Для отдельных регионов этого культурного массива предложены термины замараевская, алексеевская, саргаринская, бегазы-дандыбаевская, памятники трушниковского типа. В целях унификации терминологии В. В. Варфоломеев предложил распространить одно из этих наименований на всю территорию культуры, или, учитывая приоритетное значение могильника Дандыбай и эталонные качества культурного комплекса Саргары, принять термин дандыбаевско-саргаринская культура /2, с. 17/.

На основании поселенческих коплексов Центрального Казахстана, принимая во внимание современное состояние хронологических разработок, В. В. Варфоломеевым предложена следующая схема периодизации дандыбаевско-саргаринских памятников Сары-Арки: 1) ранний этап (XIII в. до н. э.) — период трансформации бишкульской керамики в саргаринскую. Ранние керамические комплексы поселений Кент, Мыржик, Бугулы, Шортанды-Булак, Павловка- 2) кентский этап (XII-X вв. до н. э.) — фаза стабилизации и процветания культуры. Поселения Кент, Мыржик, Бугулы, Акимбек, Ташик, Упаис, Домалактас, Атасу, Ак-Мустафа, Саргары и т. д.- 3) донгальский этап (IX в. до н. э.) -финальный период эпохи бронзы. Поселения Донгал, Кент, Тагибай-Булак, Джасыбай /2, с. 18/.

Материалы поселений послужили для В. В. Варфоломеева источником для воссоздания хозяйства и быта населения региона в эпоху поздней бронзы. Огромное внимание исследователь уделил вопросу реконструкции поселений и жилищ. По мнению исследователя, «поселения Центрального Казахстана в полной мере могут претендовать на статус городов, так как они очень большие по площади (отЗ до 30 га), имеют сельскую округу с деревнями до 5 тыс. кв. км и культовые центры. Находки импортной керамики свидетельствуют о том, что поселения данного региона являлись опорными пунктами на древних торговых маршрутах, пролегавших от низовьев Сыр-Дарьи на северо-западе до Алтайских гор» /2, с.20/.

Экспедиция Карагандинского областного историко-краеведческого музея (А. А, Ткачев), с 1980 по 1989 годы, изучала поселения эпохи бронзы, локализующиеся в бассейне реки Нура. Эти исследования позволили уточнить хронологию и периодизацию памятников бронзового века региона, получить новые данные о традициях строительства жилых и хозяйственных помещений. Все известные поселения Северной Сары-Арки А. А. Ткачев объединяет в два микрорайона: Ишимо-Нуринский (западный), в состав которого входят 17 поселенийКаркаралинско-Кентский (восточный) — расположенный в горнолесном оазисе на мелких речках внутреннего стока — 23 поселения /33,с. 91.

На основе анализа материалов поселенческих комплексов Центрального Казахстана А. А. Ткачев для алакульской и федоровской культур наметил схему их развития: а) раннеалакульский этап (поселение Икпень I — ранний а) раннефедоровский этап (на слой — XVIIXVI вв. до н.э. основании погребальных комплексоввторая половина XVI—XV вв. до н.э. б) алакульский этап (поселение б) федоровский этап (поселение Энтузиаст I) — XVXIV вв. до н. э. Икпень I — средний слой, Усть.

Кенетай — ранний слой) -XVXIV вв. до н.э.

3.поздний алакульско-федоровский этап (поселение Майоровка, Энтузиаст) -конец XIV—XIII вв. до н. э.

Изучение поселений Икпень I, Икпень II, позволило А. А. Ткачеву выявить раннеалакульские комплексы и по эталонному могильнику Нуртай дать им название «нуртайских» /33/. Исследователь отмечает, что домостроительные традиции нуртайских племен значительно отличались от традиций сооружения жилищ петровскими племенами Северного Казахстана. Они нашли выражение в сооружении больших по площади полуземлянок, в основе которых каркасно-столбовая конструкция, а не деревянные срубы. Материалы названных поселений позволили А. А. Ткачеву уточнить линию развития жилой конструкции в Центральном Казахстане на протяжении бронзовой эпохи и отметить, что традиционное домостроительство представляло собой самостоятельную линию развития, которая значительно слабее чем в других регионах распространения андроновских памятников испытала на себе инокультурное влияние.

По мнению А. А. Ткачева, открытие раннеалакульских памятников и отсутствие в Центральном Казахстане раннефедоровских должно направить поиск прародины федоровцев в районы Восточного Казахстана. На основе усть-буконьских энеолитических племен складываются характерные черты раннефедоровского этапа, развивающегося одновременно с раннеалакульским. В конце раннефедоровского этапа, в силу внутренних причин, начинается миграция отдельных групп населения на восток, до Енисея, на север, по долине Иртыша. В Центральном Казахстане естественный ход развития местных раннеалакульских племен был нарушен и при постоянных контактах с пришлыми федоровскими группами сформировался своеобразный сары-аркинский вариант алакульской культуры. А. А. Ткачев подчеркивает: «Взаимные контакты дали мощный импульс для быстрого становления и развития алакульской и федоровской культур. Оказав сильное влияние на развитие алакульской культуры, федоровцы испытали и ответное воздействие» /33, с.19/. Это взаимовлияние наиболее ярко проявилось в керамическом производстве и появлении смешанных алакульско-федоровских памятников.

Развитие домостроительных традиций алакульских и федоровских племен, по мнению А. А. Ткачева, представляет собой самостоятельные линии этих двух групп населения, что проявилось в способе сооружения котлованов жилищ, их глубине, внутреннем интерьере. Формирование традиций было связано «с различными направлениями хозяйственно-культурной деятельности: у алакульцев — оседлое скотоводческо-земледельческое хозяйствоу федоровцев — подвижные формы скотоводческо-металлургического направления» /33, с. 19/.

В 90 — х годах XX века продолжает работы археологическая экспедиция Восточно-Казахстанского государственного университета (А. А. Ткачев). На протяжении ряда лет (1992;1996) экспедиция исследовала большое количество памятников эпохи бронзы Верхнего Прииртышья. Н. А. Ткачева, руководившая одним из отрядов экспедиции, разработала новую схему развития бронзовых древностей региона, пересмотрев предложенную ранее С. С. Черниковым четырехэтапную периодизацию андроновской культуры региона. Предложенная ею периодизация выглядит следующим образом: 1) канайская культура развитой бронзы. Прошла в своем развитии ряд этапов (канайскийXVIII-XVII вв. до н. э. марининский — XVII—XVI вв. до н. э., кызылтасскийXV-XIII вв до н. э.) — 2) позднебронзовая трушниковская культура, состоящая из трех генетически связанных между собой этапов (мало-красноярский — XIII—IX вв. до н. э., трушниковский — XI—IX вв. до н. э., поздетрушниковский — IX—VIII вв. до н. э.) /34/.

В числе исследованных памятников АЭ ВКГУ поселения завершающего этапа средней и поздней бронзы — Барашки, Побока, Меновное, изучение которых происходило при непосредственном участии автора данного исследования. По материалам поселенческих комплексов удалось проследить эволюцию традиций домостроительства населения региона в эпоху бронзы, наметить основные признаки домостроительной техники, провести реконструкцию внешнего облика жилищ /5,35/.

Материалы поселения Побока позволили исследователям выделить памятники «побокского типа», для которых характерны легкие, наземные, небольшие по площади жилища. Появление памятников этого типа связано, главным образом, с изменением экологической ситуации, переходом части населения региона к новому типу хозяйства — к кочевому скотоводству /5/.

Таким образом, за весь период изучения поселений андроновской культурно-исторической общности в разных регионах Урало-Иртышского междуречья было обследовано более 200 поселений, на ряде из них проведены раскопки жилищ. Наиболее полно изученны не менее 36 поселений, а именно: Алексеевское, Акбаур, Атасу, Барашки, Бишкуль — IV, Боголюбово -1, Бугулы -1,11, Донгал, Загарино, Замараевское, Икпень — 1,11, Камышное — 1,11, Канай, Каркаралинское, Кент, Кипель, Майоровка, Мало-Красноярка, Мыржик, Новоникольское — I, Павловка, Перелески, Петровка-ИДУ, Садчиковское,.

Саргары, Семиозерное, Спасское, Тагиба-Булак, Тасты-Бутак, Ташик, Трушниково, Чаглинка, Шортанды-Булак, Энтузиаст, Явленка, Язево-1.

В андроноведении неоднократно предпринимались попытки выявить характерные черты андроновского домостроительства. Одним из первых в этой области стал К. В. Сальников, который на основе четырех андроновских поселений, изученных в Зауралье (Замараево, Кипель, Садчиково, Алексеевское) выделил следующие признаки строительной традиции племен эпохи бронзы: устойчивость топографических условий расположения андроновских поселений, приуроченных к поймам речных систембольшая площадь поселенийвысокая плотность застройки площади поселкавариабильность форм и размеров котлованов жилищналичие двух типов жилой конструкции: полуземлянок и наземных жилищбольшое количество отопительных конструкций на полу помещения /36/.

К.В. Сальникову также принадлежит первая попытка реконструкции внешнего облика андроновского жилища, которое, по мнению исследователя, представляло собой каркасно-столбовую конструкцию с различными вариантами расположения кровли. Он отметил также взаимозависимость площади жилища и количества человек, проживающих в нем /36/.

Некоторые вопросы традиций домостроительства андроновских племен рассматривали исследователи бронзовых древностей Центрального Казахстана. Ученые подчеркивали, что андроновские племена данного региона отличались высокой строительной культурой и «оставили после себя довольно грандиозные памятники каменной архитектуры, неизвестные в других районах распространения андрона"/20, с.204/.

Своеобразными чертами домостроительства племен эпохи бронзы Центрального Казахстана, по-мнению исследователей, являются: 1) традиция сооружения жилищ из камня двумя способами. Первый предусматривал обкладку стен вертикально врытыми в землю крупными плитами и валунами гранита или песчаника, пространство между которыми закладывалось бутовой кладкой из крупных и мелких камней, смешанных с глиной. Второй способ предусматривал горизонтальную кладку из двух рядов с заполнением внутреннего пологого пространства забутовкой из обломков камней на глиняном растворе /20, с.351/- 2) традиция сооружения многокамерных жилых строений, объединенных в общем планев рамках одного жилища таких строений насчитывается от двух до пяти камер- 3) соединение некоторых полуземлянок между собой ходом, сделанным в земле в виде узкого коридора, глубиной около одного метра (поселение Атасу), что придает им в плане форму восьмерки- 4) наличие в жилищах каменных очагов и печей, что является неотъемлемой частью интерьера жилищ (Атасу, Бугулы, Суук-Булак, Каркаралинское), большая часть которых использовалась для плавки бронзы- 5) кровля жилищ из столбов, на которых удерживалось пирамидально-ступенчатое перекрытие, «составленное из бревенчатых рам и возвышавшееся в виде усеченного конуса над центральной частью жилища» /20, с.207/.

Довольно подробно анализ андроновского домостроительства и влияние на него культурных образований сопредельных территорий рассмотрела в своих работах Е. Е. Кузьмина /38/. Исследователю удалось выделить основные типы жилищ, суммировать данные, накопленные в андроноведении по вопросу реконструкции кровли жилых и хозяйственных помещений.

Анализ широкого круга источников позволил Е. Е. Кузьминой сделать выводы о том, что непосредственное продолжение андроновские домостроительные традиции нашли в культуре саков, сарматов и скифоввероятных потомков пастушеских племен эпохи бронзы. Исседователь уверена, что при переходе к кочевому скотоводству, в эпоху раннего железа в степях сохранилось монументальное зодчество, представление о котором позволяют составить деревянные сооружения в курганах, имитирующие наземные прямоугольные срубовые жилища и круглые шатры /38, с.87/.

Этнографические данные позволили Е. Е. Кузьминой отметить, что строительство жилища всегда осуществлялось коллективно при помощи сородичей и сопровождалось принесением жертвы (барана, коровы, лошади), что подтверждается и материалами андроновских жилищ.

Подводя итоги своему исследованию, Е. Е. Кузьмина делает следующие выводы: «Анализ андроновского монументального жилища позволяет установить, что оно принадлежало к центральноевразийскому типу, его генезис в степной зоне прослеживается с эпохи энеолита, а дериваты представлены в культуре саков, сармат и скифов и сохраняются у индоиранских народов вплоть до настоящего времени. Никакого воздействия переднеазиатской архитектурной традиции ни в строительных приемах, ни в планировке зданий степной зоны в эпоху бронзы не отмечается. Следовательно, материалы по истории андроновского жилища не дают оснований предполагать миграцию андроновцев из Передней Азии и не противоречат гипотезе об их индоиранской принадлежности» /38, с.94/.

В 90-ые годы в андроноведении наметилась тенденция рассмотрения традиций андроновского домостроительства отдельных культурных образований, являющихся составными частями андроновской общности. В рамках этой проблемы следует назвать работы Г. Б. Здановича /1- 27- 29/. На материалах поселенческих комплексов Петропавловского Приишимья исследователь проследил эволюцию жилой конструкции племен бронзовой эпохи, выделил ее характерные черты, свойственные для четырех этапов бронзы. Исследователь предпринял также попытку реконструкции внешнего облика жилищ. Глубокий анализ материалов с поселенческих комплексов позволил Г. Б. Зданович проследить основные этапы развития техники домостроительства племен, населявших регион в древности /1- 29/. В традициях строительства жилищ Г. Б. Зданович впервые намечает две линии: перваяалакульская, местнаявторая — связана с федоровскими племенами, пришедшими в Северный Казахстан с востока. По мнению исследователя в архитектуре культурная преемственность прослеживается по линии алакульфедорово. Материалы поселений финальной бронзы свидетельствуют о генетической связи федоровских компонентов с общностью культур валиковой керамики.

Анализу и выявлению особенных черт федоровского традиционного домостроительства посвящена работа Т. С. Малютиной /39/. Исследователь предприняла попытку систематизировать все доступные материалы по федоровским поселениям и жилищам с тем, чтобы наметить наиболее характерные черты федоровской архитектурной традиции, а также выявить общее и особенное в поселенческих комплексах бронзового века степной полосы Урало-Иртышского междуречья.

Результаты исследований позволили Т. С. Малютиной выделить следующие признаки. По ее мнению федоровские жилища отличаются большим разнообразиемсильно варьирует площадь жилищ от 30 до 200 кв. м. Однако все это разнообразие сводится к двум линиям развития федоровской архитектуры. Первая линия представляет совершенствование легких каркасных жилищ (I тип), вторая — развитие традиций строительства крупных полуподземных многокамерных помещений с мощными каркасными стенами (II тип).

Несмотря на все разнообразие архитектурных элементов, они, по мнению Т. С. Малютиной, характеризуют единый развивающийся социально-экономический и культурный организм. Исследователь поддержала мнение Г. Б. Здановича в вопросе о том, что часть приемов федоровского домостроительства имеет исходные позиции в петровско-синташтинской и алакульской культурах. Федоровское население продолжало развитие алакульской архитектурной традиции. Значительная часть материалов свидетельствует о прямой преемственности домостроительства федоровских и саргаринско-алаксеевких поселков /39, с.119/.

Среди ученых — андроноведов, так или иначе затрагивавших проблему выявления традиций андроновского домостроительства и предпринимавших попытку реконструкции внешнего облика жилого помещения, следует назвать О. А. Кривцову — Гракову /10/, С. С. Черникова /19/, Ж. К. Курманкулова /22/, А. М. Оразбаева /26/ и др.

Большинство исследователей признают тот факт, что материалы поселенческих комплексов дают бесценные данные о взаимодействии природы и общества, их взаимообусловленности и позволяют в общих чертах реконструировать условия, окружающие человека, необходимые для его существования и деятельности.

Среду протекания жищнедеятельности общественного организма, как уже указывалось выше, мы объединяем в понятие «историческая среда» /8, с.4/. Механизм воздействия исторической среды на формирование андроновского домостроительства остается практически не освещенным в специальной литературе.

Итак, проблема андроновского домостроительства, отраженная до сих пор в основном, в исследованиях, посвященных проблемам андроновских поселений, ныне может быть представлена и как самостоятельная тема, по которой уже накоплены достаточно обширная информация, значительное число источников.

ЦЕЛИ И ЗАДАЧИ ИССЛЕДОВАНИЯ.

Актуальность темы

определила цели и конкретные задачи, решаемые на материалах поселенческих комплексов андроновской общности Урало-Иртышского междуречья. Основными целями исследования являются:

1) выявление традиций сооружения жилищ андроновских племен Урало-Иртышского междуречья;

2) определение схемы эволюции жилой конструкции от ранней к поздней бронзе и попытка ее реконструкции;

3) на материалах жилищ выяснение влияния физико-географической экономико-географической и социальной среды на процесс формирования андроновского домостроительства.

Достижение поставленных целей возможно при решении задач исследования, выразившихся:

— в необходимости статистического анализа остатков поселений и жилищ петровской, алакульской, федоровской и дандыбаевско-саргаринской культур для получения археологической информации и систематизации;

— в выделении типов жилых конструкций и специфических признаков их сооружения для каждой из перечисленных культур, что позволило бы проследить эволюцию жилищ на протяжении бронзовой эпохи;

— определив типы жилищ на основе имеющейся информации, суммировать данные, которые помогли бы реконструировать внешний облик жилища.

— проанализировать изменения исторической среды обитания племен андроновской общности, что позволит определить роль физико-географической, экономико-географической и социальной среды на процесс эволюции жилой конструкции племен эпохи бронзы Урал-Ирышского междуречья.

ХРОНОЛОГИЧЕКИЕ РАМКИ ИССЛЕДОВАНИЯ. Они всецело связаны с современной хронологией и внутренней периодизацией бронзы Урало-Иртышского междуречья. Начальная хронологическая грань связана с исходными позициями раннеалакульской культуры андроновской общности (с XVI в. до н.э.), в то время как верхняя хронологическая грань связана со временем завершения финальной, поздней бронзы (культуры валиковой керамики, преемственно связанной с андроновцами, хотя и отличающейся от них)-с VIII в. до н.э.

ТЕРРИТОРИАЛЬНЫЕ РАМКИ ИССЛЕДОВАНИЯ. «Западная граница распространения памятников андроновской культуры проходит по реке Урал. Восточная — по крупной водной артерии Енисею. Северная граница совпадает с линией лесов Западной Сибири, а южная подходит к подножию горных систем Памира, Тянь-Шаня, Тарбагатая, Алтая» /1,с.З/. В ареал андроновской общности входили территории Южной Сибири, Приуралья, Казахстана, Средней Азии. Она занимала четыре ландшафтные зоны (лесостепь, степь, полупустыни, пустыни), протяженностью с запада на восток 3000 км, а в меридианном направлении — 1500 км. Урало-Иртышское междуречьеКазахстанская территория расселения племен андроновской общности, центр ее становления, наиболее компактного ее развития. Название этой территории включено в заголовок диссертации, с целью обозначения тех пространственных ограничений, что были в ней применены по отношению к теме, предмету исследования.

МЕТОДОЛОГИЯ И МЕТОДИКА ИССЛЕДОВАНИЯ. В основу работы положен принцип историзма. Изучение построено на всестороннем исследовании археологического объекта, в данном случае поселений и остатков жилых сооруженийдля обработки материалов использовались методы статистический, сравнительно-типологическийметод исторической реконструкции. С их помощью воссоздавался внешний облик жилищ, восстанавливалась та историческая среда, в которой проходила жизнедеятельность андроновского общества, формировались, развивались его домостроительные традиции.

В археологии применение статистического метода вызвано как «информационным взрывом», когда обобщение массовых явлений стало невозможным без применения статистического метода, так и более высокими требованиями современной науки. Под влиянием целого ряда объективных процессов, происходящих как за пределами науки, так и внутри ее, формируется современный стиль научного мышления, характеризующийся лаконичностью, стремлением к строгому обоснованию исходных посылок всякого научного рассуждения, точности результатов исследования, воспроизводимости всех этапов этого исследования, с тем, чтобы ни одно положение не воспринималось на веру, а было научно обоснованным и верифицируемым, т. е. чтобы это положение могло быть подвергнуто проверке на истинность. Применение количественных методов представляет собой определенную подготовку перехода мысли от эмпирического уровня к новому этапу обобщений.

В настоящее время все признают правомерность применения статистических методов для изучения общественных процессов. Расширив познавательные возможности, количественные методы подняли исследование на новый качественный уровень. Особенно это заметно сказалось с внедрением в процесс исследования ЭВМ. Преимущества этих методов бесспорны. Сюда относятся однозначность понятий и терминов, лаконизм, предсказательность, проверяемость, возможность машинной обработки, наглядность, возможность сопоставления данных, полученных при обработке различных материалов по одной программе, наконец, возможность охвата большого количества материала и компактность его подачи.

При изучении домостроительства и выделения различных типов жилищ просто невозможно обойтись без статистических методов. Ведь этой группе памятников присущи те многообразие и изменчивость, осмысление которых невозможно без применения статистики. Археологические памятники как остатки человеческой деятельности, с одной стороны, объединяет нечто общее, а, с другой стороны, каждое явление отличается индивидуальностью. Например, при всей традиционности андроновского домостроительства, каждое жилище имеет свои особенности. Достаточно сказать, что в рассматриваемом нами хронологически и этнически едином массиве поселенческих комплексов нет двух идентичных жилищ.

Как известно, вариации традиционного домостроительства зависят от ряда факторов — социального, экономического, экологического. Очевидно, кроме этих факторов, действовало много еще других факторов, в том числе, случайных. Поэтому интерпретировать каждое жилище невозможно, да и не нужно. Такая интерпретация в конечном итоге будет всего — на всего предположением исследователя. Общие закономерности в формировании традиций андроновского домостроительства можно уловить, лишь охватив массу жилищ.

Недостатка в источнике исследования нет. Археология относится к тем наукам, существенную основу развития которых составляет постоянный приток эмпирических данных. Развитие археологической науки требует разработки методики анализа массовых источников. Традиционные методы и средства не позволяют в полной мере переработать большой объем разнообразной информации, выявить и оценить сложные взаимосвязи явлений. Применение статистических методов анализа, модифицированных в связи со спецификой археологического источника и задачами археологии, облегчит интерпретационные задачи археологической науки.

При систематизации материалов по жилищам андроновской культурно-исторической общности, в основу была взята методика С. Я. Зданович, разработанная ею для характеристики поселенческих комплексов заключительного этапа бронзового века Урало-Казахстанских степей /40, с.67−68/ и дополненная Т. С. Малютиной /39, с. 102/, при описании федоровского домостроительства. Корреляция таких признаков как форма и площадь постройки, способ сооружения, способ связи с внешней средой, организация внутреннего пространства, позволяет учитывать достижения этнографов, археологов в создании классификации схем жилых и хозяйственных сооружений. Методика позволяет также выявить тенденцию признаков, сгруппировать их и на их основе выделить типы жилищ.

Для характеристики традиционного андроновского домостроительства мы, таким образом, выделяем пять категорий: 1. Площадь жилищИ.Форма жилищШ. Способ сооружения-1У.Способ связи с внешней средой. ВыходУ. Способ организации внутреннего пространства.

В самом общем виде эти «категории совокупностей признаков» охватывают все стороны традиционного андроновского домостроительства. «Категория совокупностей признаков» включает несколько «совокупностей признаков», каждая их которых расчленяется на признаки. Признак может быть сложным, т. е. расчлененным в свою очередь еще на признаки, или элементарным, неделимым.

I. Категория совокупностей признаков «Площадь жилища».

II. Категория совокупностей признаков «Форма жилища»: 1) квадратная- 2) удлиненно-прямоугольная- 3) овальная- 4) многоугольная.

III. Категория совокупностей признаков «Способ сооружения».

III. 1 отношение к поверхности: 1) наземное- 2) полуподземное.

III.2 способ сооружения: 1) каркасно-столбовая конструкция- 2) использование камня при сооружении- 3) сруб.

IV. Категория совокупностей признаков «Способсвязи со внешней средой. Выход»: 1) коридор- 2) тамбур- 3) выступ- 4) проем- 5) общее количество.

V.Категория совокупностей признаков «Способ организации внутреннего пространства».

V.1 очаги и очажные конструкции: 1) кострище- 2) очаги в ямах и канавах с камнями или глиняной обмазкой по дну- 3) очаги в ямах и канавах без конструкций- 4) очаги — печи с каменными или глиняными стенами, сводом- 5) очаги в круговой канаве с материковым выступом в центре- 6) очаги в глубокой яме- 7) переносные очаги с каменными подставками- 8) канавы — дымоходы- 9) количество.

V.2 хозяйственные ямы: 1) мелкие, углубленные- 2) ямы среднего диаметра и глубины- 3) крупные ямы со сводами- 4) количество.

V.3 ниши в стене.

V.4 колодцы.

V.5 металлургические печи.

V.6 захоронение животных.

V.7 погребение человека.

V.8 наличие хозяйственных пристроек.

V.9 наличие внутренних перегородок.

V. 10 ориентировка.

При составлении признаков мы исходили из того, что «описание объектов не может быть абсолютно полным. .Нет необходимости стремиться к какому-то «всеобъемлющему» описанию, оно просто невозможно. Описание всегда определяется конкретной исследовательской задачей"/41, с. 104−105/. В нашем исследовании главной целью является выявление традиций домостроительства андроновских племен, поэтому мы выделили только те признаки, с помощью которых станет возможным описание совокупности технических приемов сооружения жилой конструкции.

Следующим методом в нашем исследовании является сравнительно-типологический метод, с помощью которого проводится сравнение материалов поселений и жилищ после статистической обработки. Сходные объекты объединяются в группы (типы) таким образом, чтобы сходство между жилищами одной группы (типа) было большим, чем сходство между жилищами из разных групп (типов). Исходя из того, что «типами археологических объектов следует считать такие группы, сходство и различия между которыми обусловлены хронологическими, локальными, технологическими, этническими и другими исторически обусловленными причинами"/41, с. 139/, мы проводили сравнительно-типологические анализ на материалах культур, составляющих андроновскую общность (раннеалакульской, алакульской, федоровской) и позднебронзовой культуры валиковой керамики Урало-Иртышского междуречья. В рамках этих культур проводилась типология жилой конструкции. В основу типологии были положены такие категории совокупностей признаков как «форма жилищ» и «способ сооружения», потому что, на наш взгляд, именно форма котлована жилища — квадратная, прямоугольная, овальная, многоугольная — и его глубина — наземное, полуподземное — во многом влияют на расположение столбовых конструкций, опоронесущих балок перекрытия, что в конечном итоге влияет на технику сооружения стен и кровли жилища.

С помощью метода исторической реконструкции мы восоздали ту среду, в которой проходила жизнедеятельность андроновского общетва, а затем и внешний облик жилой конструкции.

ИСТОЧНИКОВАЯ БАЗА. При написании работы автором были использованы опубликованные в специальной литературе материалы археологических экспедиций по изучению поселений эпохи бронзы УралоИртышского междуречья. Среди них — итоги исследований Восточно-Казахстанской археологической экспедиции (С.С. Черников), Центрально-Казахстанской археологической экспедиции (А.Х. Маргулан, А. К. Акишев, A.M. Оразбаев, Ж.К. Курманкулов), результаты работ Г. Б. Зданович и С. Я. Зданович в Петропавловском Приишимье, обобщающие труды В. В. Евдокимова по материалам поселенческих комплексов Кустанайского Притоболья, а также материалы исследований археологических экспедиций Карагандинского педагогического института (В.В. Варфоломеев) и Карагандинского областного краеведческого музея (А.А. Ткачев).

Автором диссертации прорабатывались и не опубликованные письменные материалы, связанные с темой исследования, — полевые документы, отчеты ряда археологически экспедиций, что ныне хранятся в фондах архива Интитута Археологии HAH РК (фонд № 11).

В диссертации, в качестве источников, использовались и все полевые записи, а также публикации, посвященные тем археологическим раскопкам (и разведкам), в которых участвовала и автор диссертации, в рамках работы археологической экспедиции Восточно-Казахстанского государственного университета в период с 1991 по 2002 годы. За это время были исследованы три поселенческих комплекса эпохи бронзы в Верхнем Прииртышье — Барашки, Меновное, Побока.

НАУЧНАЯ НОВИЗНА РАБОТЫ. На основе статистической обработки материалов поселений и жилищ эпохи бронзы Урало-Иртышского междуречья предпринята попытка создания типологии жилищ, воссоздания внешнего облика жилой конструкции андроновских племен, впервые определена роль социального, экономического, экологического факторов в процессе формирования традиционного андроновского домостроительства.

ПРАКТИЧЕСКАЯ ЦЕННОСТЬ РАБОТЫ. Материалы исследования могут быть использованы при написании обобщающих трудов по археологии и истории Казахстана, сопредельных регионов Алтая и Сибиридля подготовки общих и специальных курсов на исторических факультетах ВУЗов, в краеведческой работе.

АПРОБАЦИЯ РЕЗУЛЬТАТОВ. Основные этапы работы, ее итоги и результаты были доложены на региональных студенческих конференциях (Барнаул, 1994; Кемерово, 1996), на научно-практических конференциях профессорско-преподавательского состава Восточно-Казахстанского государственного университета (Усть-Каменогорск, 1996 — 2000), на международных конференциях, посвященных десятилетию независимости Республики Казахстан (Усть-Каменогорск, 2001). Отдельные аспекты диссертации изложены в публикациях автора.

СТРУКТУРА РАБОТЫ. Диссертация состоит из введения, двух разделов, заключения, приложения и списка использованных источников. Первый раздел диссертации — «Типология и реконструкция жилищ андроновской общности Урало-Иртышского междуречья» состоит из пяти структурных частей, в.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

.

Итак, начало изучения поселений андроновской общности в Урало-Иртышском междуречье связано с именем О.А. Кривцовой-Граковой, которая в1933;1939 годах в Притоболье исследовала Алексеевкое поселение /10/. Первые же попытки по выявлению характерных черт андроновского домостроительства были осуществлены К. В. Сальниковымв печати такие данные появились в его работе, изданной в 1967 году /36/. Однако, к исследованию приуральского андрона он приступил еще в 40-х годах XX века. В 1948, например, появилась его статья, посвященная «замараевскому селищу» /15/.

Через несколько десятилетий изучения андроновской культуры, исследователи пришли к выводу, что ее следует представлять как общность, прошедшую в своем развитии несколько этапов (включая и финальную бронзу), состоявшую из нескольких культур, каждая из которых имела не одну, а более локальных разновидностей.

Анализ поселенческих комплексов убеждает в правомерности подхода к андроновским древностям с позиций культурно-исторической общности, внутри которой четко выделяются отдельные андроновские культурыраннеалакульская, алакульская, федоровская, дандыбаевско-саргаринская.

Среди поселенческих комплексов Урало-Иртышского междуречья удается выделить стационарные поселки, кратковременные поселения и отдельные производственные комплексы. Нужно отметить, что большинство исследованных памятников — стационарные поселки, которые функционировали с небольшими перерывами на протяжении всей бронзовой эпохи.

Можно говорить об определенных особенностях традиций сооружения поселений каждой из культур андроновской общности. Так, в раннеалакульскую эпоху анализ сведений по поселениям позволяет выделить два типа жилищ:

1 тип — подпрямоугольные, близкие к квадрату, наземные конструкции, реконструируемые как срубные жилища (этот тип выделяется по материалам поселений и жилищ Урало-Ишимского междуречья);

2 тип — крупны каркасно-столбовые полуземлянки, которые предполагали различные варианты перекрытия (выделены по материалам поселений и жилищ Центрального Казахстана).

В эпоху средней бронзы в традициях домостроительства племен Урало-Иртышского междуречья окончательно утвердились две линии — алакульская и федоровская. Алакульские племена сооружали жилища, большие по площади с мощными каркасно-столбовыми конструкциями.

Систематизация материалов жилищ и поселений федоровской культуры позволила выявить две тенденции в развитии домостроительства и соответственно выделить два типа жилищ:

1 тип — прямоугольные в плане, площадью 60−140 кв. м жилищанезначительная углубленность их в материк на 0,2−0,4 м, позволяет отнести их в разряд наземных конструкций. Жилища этого типа имели наклонные стены, в планиграфической системе поселка были территориально обособленны.

2 тип — представлял собой крупные прямоугольные сооружения полуземляночного типа, площадью 80 — 260 кв. м., характерной особенностью которых является существование соединенных между собой жилищ. Общая стенка между ними выделяется одним — двумя рядами столбов или узкой материковой перемычкой.

На завершающем этапе бронзы происходит резкое увеличение численности поселений в границах Урало-Иртышского междуречья, анализ которых позволил выделить четыре типа жилищ:

1 тип — жилища, котлованы которых имеют квадратную или близкую к квадрату форму;

2 тип — подпрямоугольные полуземлянки довольно больших размеров (до 330 кв м) — стенки жилищ отвесные, наклонные, покатые, иногда с уступом. В большинстве случаев одна половина жилища углублена на 0,3−0,4 м относительно другойколичество очагов велико (от 3 до 10), сосредоточены в более углубленной части помещения. По характеру строительного материала, а значит и конструктивным особенностям, полуземлянки этого типа целесообразно разделить на два подтипа: I, А — каркасно-столбовые конструкцииII Б — каменные конструкции. В целом, 2 тип жилищ дандыбаевско-саргаринских древностей продолжает алакульскую линию развития домостроительства, что свидетельствует, на наш взгляд, об оседло-земледельческой направленности хозяйства племен, обитавших в жилищах этого типа.

3 тип — жилища овальной или округлой формы с неглубокими котлованами (0,2−0,4 м) — их интерьер крайне беден, сложные отопительные системы отсутствуют. Жилища этого типа — юртообразные, сборные, продолжали линию развития федоровского традиционного домостроительства и были характерны для племен с более подвижными, чем у алакульцев, формами хозяйства, а именно с полукочевым (в некоторых районах — кочевым) скотоводством.

4 тип — многоугольные в плане жилища, большие по площади (300−1500 кв. м), что достигается за счет сооружения нескольких строений, имеющих смежные стеныконструкции углублены в грунт на 0,3−0,4 м и имеют до трех каменных очагов.

Таким образом, в домостроительстве андроновских племен Урало-Иртышского междуречья четко намечаются две линии развития традиций домостроительства. Первая линия отражает эволюцию алакульского традиционного сооружения жилищ и характеризуется переходом от срубных конструкций и большим по площади полуземлянкам с каркасно-столбовой основой и различным сочетанием кровли. Вторая линия представляет федоровскую линию развития и знаменуется переходом части населения к сооружению сборных наземных жилищ, небольших по площади — прообраз современной юрты.

Вместе с тем, общность хозяйствования, природно-климатических и социальных характеристик, обусловила формирование устойчиво сочетающихся признаков традиционного домостроительства, единых по всему огромному андроновскому ареалу. Эти признаки позволяют выделить андроновское жилище в особый тип, отличать его от других инокультурных образований. Приведем ниже эти признаки:

1) по всей зоне лесостепи и степи поселения располагаются в одинаковых топографических условиях по берегам рек, часто в пойме, заливаемой в современную эпоху;

2) поселки имеют регулярную четкую планировку и содержат большое число сооружений;

3) жилища имеют обычно большую площадь, что свидетельствует о большой численности семьи и плотности андроновского поселка;

4) при совмещении жилых и хозяйственных функций сооружались однокамерные жилища, при их обособленности — многокамерные;

5) наибольшее распространение имели жилища с прямоугольными или квадратными котлованамименее характерны сооружения с округлыми или неправильной формы углублениями;

6) наличие и устройство очагов, различных по конструкции, хозяйственных углублений и колодцев, связанное с назначением постройки, использованием ее в качестве жилого или хозяйственного помещения с одной стороны, зимнего или летнего с другой;

7) оформление входов-выходов в виде коридоров или тамбуров, расположенных в углу или в стенном проеме жилища;

8) земляные стены котлованов жилищ во избежание оползания и осыпания укреплялись несколькими способами, наиболее распространенным из которых был, видимо, способ облицовки стен с применением бревен или плах (сруб) — в безлесных районах, где чувствуется дефицит леса для облицовки стен широко использовался каменьизвестны также случаи обкладывания земляных стен плетнем и обмазывания их глиной.

9) высота стен андроновских жилищ в наиболее высокой, центральной части помещения реконструируется как 3,5−4 м;

10) различное расположение столбовых углублений на полу жилищ и за их пределами предполагает несколько вариантов реконструкции перекрытия жилищ: двускатная кровля реконструируется по одной линии столбов, расположенных по продольной оси жилищадвускатная крыша, опиравшаяся на два ряда опорных столбовчетырехскатная крыша при сооружении которой для опоры верхних концов жердей, покрывавших крышу, в центральной части жилища сооружалась бревенчатая рамаперекрытие в виде конического сводапирамидально-ступенчатый свод, для которого характерен раздел помещений на квадраты, каждый из которых перекрывался пирамидальным срубом из бревенперекрытие в виде чор-хона, предполагающего бесстолбовую систему перекрытия.

11) на андроновских поселениях наиболее распространенными являются два типа жилищ — полуземлянки и наземные постройки.

В специальной литературе прочно утвердилось мнение о том, что на формирование традиционного домостроительства древнего населения влияли его знания о среде обитания. Поэтому необходимым становится воссоздание конкретных условий, в которых протекала жизнедеятельность древнего общества. Здесь на помощь археологии приходят смежные естественнонаучные общественные дисциплины — этнология, палеодемография, палеоботаника, палеозоология, геология и т. д.

Данные этих дисциплин формируют представление об «исторической среде», которая рассматривается как «действительность в движении и развитии совокупности компонентов природы и общества, опосредованных деятельностью человека в рамках исторического пространства и времени».

Историческая среда включает такие компоненты как географическая среда (которая в свою очередь подразделяется на физико-географическую и экономико-географическую среду) и социальная среда.

Влияние физико-географической среды на строительную традицию андроновских племен проявилось в совокупности черт и обычаев строить жилища из доступного материала (дерево, глина, камень, земля) — придавать определенную в плане форму (округлая, прямоугольная, многоугольная). В зависимости от климатических характеристик, определенным образом соотносить пол жилища с дневной поверхностью (землянка, полуземлянка, наземное жилище) — от направления дующих ветров устраивать вход в жилище и т. д.

Стабильность экономической системы приводит к последовательности, четкой культурной преемственности. Прогрессивное развитие древней экономической системы отражается на увеличении размеров поселений, их численностиее влияние находит также выражение в планировке жилищ на площади поселка, сооружении производственных комплексов. Более подвижные формы хозяйственной деятельности приводят к появлению кратковременных поселений.

Социальная среда находит выражение в традиции сооружать, в зависимости от численности населения, большие или малые по площади жилища, и в конечном итоге определять количество жилищ в пределах одного поселения. Мировоззрение древних племен формирует определенные обычаи при сооружении жилищ и характеризуется, главным образом, ритуальными действиями и жертвоприношениями.

Историческая среда эпохи бронзы и ее компоненты в полной мере отразились на формировании андроновской традиции домостроительства. Так, в условиях резко континентального климата с суровыми продолжительными зимами и постоянно дующими ветрами, андроновское племена сооружали стационарные, углубленные в грунт на 0,8−1,5 м полуземлянки, деревянные стены и крыши которых утеплялись пластами дерна и золой. Внутри жилищ для отопления использовалось от 3 до 9 очажных конструкций (в некоторых случаях с системой дымоходов).

Особенности географического ландшафта отразились на характере строительного материала. В Северном Казахстане, где преобладают лесостепи, нет дефицита древесины, главным строительным материалом у андроновских племен было дерево. В Центральном и Западном Казахстане, безлесных районах, зарегистрирована другая тенденция — здесь в домостроительстве широко использовались каменные конструкции.

Экономико-географическая среда андроновских племен характеризуется наличием комплексного хозяйства с сочетанием пойменного земледелия, отгонного скотоводства и металлургии. Этот тип хозяйства предусматривал создание стационарных поселков, на которых древние племена проживали в течении 20−25 лет. На завершающем этапе эпохи бронзы основная часть населения Урало-Иртышского междуречья переходит к более подвижным формам хозяйственной деятельности — к кочевому скотоводству, что приводит к появлению кратковременных поселений — отгонов с сооружением на них легких наземных конструкций — прообраза современной юрты.

Для социальной среды андроновского общества характерно существование болыпесемейных общин, с кровнородственными связями. В строительной традиции это нашло выражение в сооружении больших по площади жилищ (80 500 кв м) и небольшого количества построек в границах одного поселения (4−8 жилища).

В целом, на сегодняшний день стационарному изучению (а значит и статистическому анализу жилых и хозяйственных конструкций) подверглись далеко не все поселенческие комплексы, учтенные в ходе археологических разведок на территории Урало-Иртышского междуречья. Этот факт позволяет утверждать, что: 1) андроновская тема может и должна по-прежнему изучаться, как в полевых, так и в кабинетных условиях- 2) следовательно, есть перспектива и в области создания новых рукописей, публикаций, связанных с темой настоящей диссертации.

Показать весь текст

Список литературы

  1. Г. Б. Бронзовый век Урало-Казахстанских степей. Свердловск: Из-во Свердловского университета, 1988. — 179 с.
  2. В. В. Сарыарка в конце бронзовой эпохи: Автореф. дис. канд. -А.-А., 1991.-19 с.
  3. Т. М. Бронзовый век лесостепного Притоболья. М.: Наука, 1985. -377 с.
  4. М. К., Курманкулов Ж. Культура древних скотоводов и металлургов Сары-Арки.- А.-А.: Гылым, 1992. 246 с.
  5. А. А., Лысенко Ю. А. Домостроительство андроновских племен Восточного Казахстана // Казахской государственности 530 лет. — Усть-Каменогорск, 1997. — С. 29−34.
  6. С. С. Роль андроновской культуры в истории Средней Азии и Казахстана //КСИЭ.- 1957. Вып № 26. — С. 11−47.
  7. В. М. Экономика и социальный строй древних обществ.- Л.: Нева, 1976.- 168 с.
  8. Е. Е. Историческая среда эпохи бронзы степей Центрального и Северного Казахстана.- Алматы: Гылым, 2000. 198 с.
  9. Д. А. Археология СССР.- М.: Просвещение, 1977. 271 с.
  10. Кривцова-Гракова О. А. Алексеевское поселение и могильник //Труды ГШ.- М., 1948. Вып. 17. — С.56−172.
  11. В. В. Новые раскопки Алексеевкого поселения на реке Тобол // СА.-1975. -№ 4. С. 169−171.
  12. Т. М. Керамические комплексы Алексеевского поселения на реке Тобол //СА. 1974. — № 4. — С.43−51.
  13. Кривцова-Гракова О. А. Садчиковское поселение //МИА.-1951. № 21.-234с.
  14. К. В. Кипельское селище //СА.-1957. № 27.-С.46−58.
  15. К. В. Замараевское селище//Первое Уральское археологическое совещание. Пермь. — 1948. — С.24−39.
  16. К. В. Некоторые сведения об эпохе бронзы Южной Башкирии //Башкирский археологический сборник. Уфа, 1959. — С.4−36.
  17. В. С. О стратиграфии поселения Кипель //СА.-970.-№ 3. С.27−34.
  18. В. С. Культура бронзового века Южного Зауралья,— М.:Наука, 1972.-168 с.
  19. С. С. Восточный Казахстан в эпоху бронзы //МИА.- М.-Л., 1960.-№ 88.-272 с.
  20. А. X. и др. Древняя культура Центрального Казахстана.- А.-А.:Гылым, 1966.- 435с.
  21. Федорова-Давыдова Э. А. Андроновское погребение XV—XIII вв. до н.э. (К вопросу о периодизации андроновской культуры) //Труды ГИМ.-М., 1960.-Вып.37.-С. 32−78.
  22. . К. Поселения и могильники эпохи бронзы Северной Бетпак-Далы: Автореф.дис. канд.-Кемерово, 1983.-21 с.
  23. А. Г. Эпоха бронзы Восточного Казахстана //ТИИАЭ АН КССР.-А.-А., 1959.-Т.7.-С.86−131.
  24. В. С. Жилища поселения Тасты-Бутак //КСИА.-1962.-Вып.61.-С.51−60.
  25. И. В. Археологические исследования в Саратовской области и в Западном Казахстане // КСИМК.-1952.-Вып.45.-С.61−65.
  26. А. М. Поселение Чаглинка (Шагалы). Некоторые вопросы и типы жилищ // По следам древних культур Казахстана.-А-А.: Гылым, 1970.- С.67−83.
  27. Г. Б. Периодизация и хронология памятников эпохи бронзы Петропавловского Приишимья: Автореф. дис. канд.- М., 1975.-26 с.
  28. Г. Б. Керамика эпохи бронзы Северо-Казахстанской области //ВАУ.-1973.-Вып. 12.-С. 22−43.
  29. Г. Б. Некоторые материалы по архитектуре Среднего Приишимья // ИИС.- Томск, 1976.-Вып. 21.- С. 37−45.
  30. С. Я. Саргаринская культура заключительный этап бронзового века в Северном Казахстане: Автореф. дис. канд.-М., 1970. — 28 с.
  31. В. В. Хронология и перидизация памятников эпохи бронзы Кустанайского Притоболья //Бронзовый век степной полосы Урало-Иртышского междуречья.- Челябинск: Из-во Челябинского университета, 1983.-С.35−48.
  32. В. В. Заключительный этап эпохи бронзы Кустанайского притоболья //Вопросы периодизации археологических памятников Центрального и Северного Казахстана. Караганда, 1987.- С. 68−79.
  33. А. А. Культура населения Центрального Казахстана в эпоху развитой бронзы: Автореф. дис. канд.- М., 1991.-23 с.
  34. Н. А. Памятники эпохи бронзы Верхнего Прииртышья: Автореф. дис. канд. Барнаул, 1997.-19 с.
  35. Н. А., Брындина Ю. А. Поселение эпохи бронзы Барашки 1 // Вопросы археологии и этнографии Сибири и Дальнего Востока. Барнаул, 1994.-С. 55−57.
  36. К. В. Очерки древней истории Южного Урала.- М.:Наука, 1967.-408 с.
  37. А. X. Бегазы-Дандыбаевская культура Центрального Казахстана.-А.-А. :Гылым,-1998.-Т. 1.- 432 с.
  38. Е. Е. Откуда пришли индоарии.- М.:Наука, 1994.-363 с.
  39. Т. С. Поселения и жилища федоровской культуры Урало-Казахстанских степей // Археология Волго-Уральских стеней. Челябинск, 1996.-С. 69−85.
  40. С. Я. Поселения и жилища саргаринской культуры //Поселения и жилища древних племен Южного Урала.- Уфа, 1983.- С.37−51.
  41. А. Ш., Шер Я. А. Методы археологического исследования.-М.: Просвещение, 1989.-223 с.
  42. Археологические открытия. М.: Наука, 1977. — 453 с.
  43. Археологические открытия. М.:Наука, 1980. — 389 с.
  44. В. Н. Древняя история Нижнего Приобья //МИА.-М., 1953.-№ 35.- С.3−124.
  45. В. Н. К вопросу о месте и времени формирования финно-угорской этнической группы // Методология этногенетических исследований/Тезисы докладов. М., 1951.- С. 47−61.
  46. В. В., Логвин В. Н., Бурнаев В. Д. Исследования в Верхнем Притоболье //АО.-М.Д974.-С. 256−267.
  47. Г. Б. Основные характеристики петровских комплексов Урало-казахстанских степей (к вопросу о выделении петровской культуры) //Бронзовый век степной полосы Урало-Иртышского междуречья. Челябинск: Из-во Челябинского университета, 1983.-С. 48−69.
  48. К. Ф., Кузьмина Е. Е. Происхождение индоиранцев в свете новейших археологических открытий. М.:Наука, 1977.- 243 с.
  49. А. А. Особенности нуртайских комплексов Центрального Казахстана // Вестник археологии, антропологии и этнографии. Тюмень, 1999.- С. 22−28.
  50. В. Н. Кулевчи 3 памятник петровского типа в Южном Зауралье//КСИА АН СССР.- 1982.-№ 169.-С.48−58.
  51. А. А. Периодизация и хронология алакульских памятников Центрального Казахстана // Вопросы периодизации археологических памятников Центрального и Северного Казахстана. Караганда, 1987.- С. 25−35.
  52. М. К. Шестилетние работы на Атасу // Бронзовый век степной полосы Урало-Иртышского междуречья. Челябинск: Издательство Челябинского университета, 1983.- С. 134−142.
  53. Е. Н. Проблема общности культур валиковой керамики в степях Евразии // Бронзовый век степной полосы Урало-Иртышского.- Челябинск: Из-во Челябинского университета, 1983. С. 81−100.
  54. С. Я. Происхождение Саргаринской культуры (к постановке вопроса) // Бронзовый век степной полосы Урало-Иртышского междуречья.-Челябинск: Издательство Челябинского университета, 1983.- С. 69−81.
  55. А. X. Главные памятники эпохи бронзы Центрального Казахстана // ВАН КССР.- 1956.- Вып. 3.-156 с.
  56. К. В. Бронзовый век Южного Зауралья //МИА.-М., 1951, — № 21.-С. 94−151.
  57. М. П. Землянки бронзового века близ хутора Ляпичева на Дону // КСИИМК.- 1953.- Вып. 50.- С. 12−48.
  58. А. X. Архитектура древнего периода // Архитектура Казахстана.-А.-А., 1959.- 223 с.
  59. Е. Е. Андроновские поселение и могильник Шандаша // КСИА.-1964.- Вып. 98.-С.27−41.
  60. Флора и фауна Казахстана.- А.-А.: Наука, 1974.- 540 с.
  61. История Казахстана в пяти томах.-А.-А.:Гылым, 1996.- Т. 1.- 618 с.
  62. А. В. Изменчивость общей увлажненности материков Северного полушария // Записки Географического общества СССР.- 1957.-Т. 16.- 285 с.
  63. Е. В. Проблемы оледенения земли и ритмы в природе. JL, 1972.- 178 с.
  64. Г. П. О периодических изменениях климата и некоторые вопросы палеографии // Советская геология.-1957.- № 7.- С. 35−41.
  65. Кац Н. Я. К истории позднечетвертичной флоры и климата Севера СССР // Материалы по четвертичному периоду СССР. 1952. — Вып.З.- С.38−54.
  66. Берг J1. С. Некоторые соображения о послеледниковых изменениях климата и о лесостепье // Вопросы географии.- 1950.- Вып. 23 .- С.57−64.
  67. Ф. Н. Природные зоны СССР.- М., 1964.- 182 с.
  68. М. И. История лесов и палеография СССР в голоцене.-М.:Наука, 1957.-370 с.
  69. Н. Г. Ландшафтная интерпретация новых данных по фауне андроновских памятников Зауралья //ВАУ, 1975. Вып. 13. — С. 154−163.
  70. А. М. Колодцы на поселении Чаглинка (Шагалы) // Поиски и раскопки в Казахстане, — А.-А., 1972.- С. 154−163.
  71. М. Н. Этапы развития скотоводческих племен Казахстана и Южлой Сибири в эпоху бронзы // КСИЭ.- 1957.- Вып. XXVI. С. 21−28.
  72. К. А. К проблеме происхождения номадизма в аридной зоне древнего Казахстана // Поиски и раскопки в Казахстане. А.-А., 1972.-С. 31−47.
  73. А. X. Горное дело в Центральном Казахстане в древние и средние века // Поиски и раскопки в Казахстане. А.-А., 1972. — С. 3−31.
  74. С. С. Древняя металлургия и горное дело Западного Алтая. А.-А, 1949.- 137 с.
  75. В. А. Становление производящего хозяйства и генезис укрепленного поселения // Становление и развитие производящего хозяйства на Урале.- Свердловск, 1989.- С. 120−131.
  76. В. В. К вопросу о древнем скотоводстве в СССР // Проблемы происхождения домашних животных. Л., 1933. — С.41−52.
  77. А. Н. Спорные вопросы истории кочевых народов Средней Азии в древности //КСИЭ.-1957,-Вып. № 26. С.68−81.
  78. М. П. Некоторые вопросы истории сложения и развития ранних кочевых обществ в Казахстане и Южной Сибири //КСИЭ.- 1955.- Вып.№ 24.-С. 19−31.
  79. С.С. Восточный Казахстан в эпоху энеолита и бронзы: Автореф.дис.док. М., 1970. — 60 с.
  80. С. И. К вопросу о формах скотоводческого хозяйства и о кочевниках. Л.: Простор, 1961. — 145 с.
  81. А. А., Ткачева Н. А., Винокурова Е. И., Лысенко Ю. А. Новые материалы к археологической карте Верхнего Прииртышья // Сохранение и изучение культурного наследия Алтайского края. Барнаул, 1999.- С. 189−194.
  82. Берч-младший Э С. Социодемографические корреляты структуры жилища в трех берингийских популяциях: опыт исследования //Традиционные культуры Северной Америки.- М., 1981.- С. 50−67.
  83. История Казахской ССР в пяти томах.- А.-А., 1979.- Т. 3.- 541 с.
  84. Э.В., Терехова Н. Н. Становление керамического и металлообрабатывающего производства // Становление производства в эпоху энеолита и бронзы. М., 1981.-С. 72−93.
  85. Е. Н. Древняя металлообработка на юго-западе СССР.- М.: Наука, 1976.-354 с.
  86. О. В. К вопросу о стадиальной типологии общин // Исследование социально-историчеких проблем в археологии. Киев, 1987.- С. 73−85.
  87. Н. А. Первобытнообщинный строй (основные этапы и локальные варианты) // Проблемы истории Древнего общества.- М., 1968.-Книга 1.-С.ЗЗ-79.
  88. Ю. И. О стадиальной типологии общины // Проблемы типологии в этнографии.- М., 1979.-С. 7−86.
  89. М. Н. Развитие форм собственности в первобытном обществе как основа периодизации его истории // ТИЭ.-1960.- Вып. 54. С.3−67.
  90. Ю. В. Опыт стадиально-генетической типологии общины // Проблемы аграрной истории. Минск, 1978, — Часть 2.- С. 110−117.
  91. История первобытного общества: общие проблемы и вопросы антропогенеза. М.: Просвещение, 1983. — 348 с.
  92. JI. В., Данилов В. П. Проблемы теории и истории общины. Община в Африке. Проблемы типологии.- М.: Наука, 1978.- 367 с.
  93. к. А. Эпоха бронзы Центрального Казахстана :Автореф. дис. канд.-Л., 1953.- 18 с.
  94. В. В. Народонаселение Степного Притоболья: Автореф. дис. канд.- Киев, 1984.-21 с.
  95. Г. Е. Социальная структура и организация древних и средневековых кочевников // Скифо-сибирское культурно-историческое единство. Кемерово, 1980.- С. 67−84.
  96. Н. Г. Семья у селькупов. М.: Изательство МГУ, 1984.- 231 с.
  97. В. С. Могильник эпохи бронзы Тасты-Бутак в Западном Казахстане//СИА.-1962.-№ 120.-С. 3−185.
  98. В. М. Рецензия на книгу «Охотники, собиратели, рыболовы. Проблемы социально-экономических отношений в раннеземледельческих обществах». -Л, 1972//СА.-1973.-№ 4.-С. 123−125.
  99. Д. А. Эпигамия.-М.: Просвещение, 1983.-276 с.
  100. М. Д. Вопросы изучения структуры андроновских общин «алакульского типа» // СА.-1975.-№ 5.- С. 27−32.
  101. М. Д. Ярусные погребения Евразийских степей в бронзовом веке //КСИА.- 1982. № 169. — С. 34−47.
  102. А. Д. Древние кочевники Центральной Азии.- М.: Знание, 1980.- 342 с.
  103. Г. П. Восстановление общественного строя палеолитических охотников и собирателей/Юхотники, собиратели, рыболовы.- М, 1978.-С.112−156.1. Opuno>ktHне А, Б
  104. Карта поселений раннеалакульской культуры (к 1.1 дисс.)1. Оренбург-Ч41. Актобе! Караганды-- «/^ Балхаш
  105. Ульке 1,11- 2 Новый Кумак- 3 — Аркаим- 4 — Синташта- 5 — Кулевчи III- 6 Степное- 7 — Раскатиха- 8 — Новоникольское- 9 -Кенес- 10 — Петровка II- 11 Аксайман- .2 — Берлик.
  106. Планяграфия раннеалакульских жилищ (к 1.1 дисс)1. Рисунок, А 2
  107. Карта поселений алакульской и федоровской культур восточного ареала (к1.2,1.3 дисс.)
  108. Карта поселений алакульской и федоровской культур западного ареала (к 1.2,13 дисс.)
  109. Топография поселений алакульской и федоровской культур (к 1.2,1.3 дисс.)30 -t0 1004 •1 пос. Барашки- 2 — пос. Новоникольское I- 3 — пос. Бишкуль IV- 4 — пос Петровка П
  110. Форма котлованов жилюц алакульской культуры (к 1.2. дисс.)•1, -ЬА.О
Заполнить форму текущей работой