Диплом, курсовая, контрольная работа
Помощь в написании студенческих работ

Формирование централизованного государства в эпоху Ивана Грозного

РефератПомощь в написанииУзнать стоимостьмоей работы

Важным вопросом было и обеспечение поместного войска землей. Новый Судебник, принятый в июне 1550 г., лишь подчеркнул остроту этой проблемы, но не решил ее. Статья 85, содержавшая особое уложение «О вотчинах суд», предусматривала лишение права выкупа отчужденной земельной собственности. Этим она содействовала переходу вотчинно-боярской собственности в руки предприимчивых помещиков и, самое… Читать ещё >

Формирование централизованного государства в эпоху Ивана Грозного (реферат, курсовая, диплом, контрольная)

http://

Формирование централизованного государства в эпоху Ивана Грозного

В XVI в. в истории европейских народов наступили большие перемены. Мир стоял на пороге Нового времени.

Великие географические открытия положили начало мировой торговле. Реформация вписала новую страницу в историю духовного развития мира.

В начале XVI в. территория Русского государства была сравнительно невелика. Границы проходили в районе Нижнего Новгорода, Рязани, Вязьмы и Чернигова. Численность населения едва ли превышала 7−9 миллионов человек. Во второй половине столетия из-за разрухи русское население стало покидать насиженные места и переселяться на северные земли — в Поморье и Приуралье, а также в южные степи — «Дикое поле». Подъем городов и торговли продолжался до середины XVI в.

При Иване III русские покончили с татарским игом. Однако на протяжении всего столетия южные пределы страны и даже Москва подвергались нападениям кочевых орд. Россия значительно отставала от стран Западной Европы. Но ее культура развивалась как часть европейской культуры. Ее успехи в сфере летописания и книгопечатания, литературы, живописи и архитектуры, прикладных искусств были весьма значительны. Национальное сознание переживало подъем. Далекая Московия ощутила ветры европейской Реформации.

Объединение русских земель не привело к немедленному исчезновению традиций и порядков раздробленности. Земли, признавшие власть Москвы, были экономически разобщены. Общество живо ощущало потребность реформировать отжившие институты управления. В России нарождалось самодержавие.

То была трудная и трагическая эпоха. С этой эпохой неразрывно связана личность Ивана IV Васильевича Грозного, первого русского царя. Его фигура издавна привлекала внимание историков и писателей, художников и музыкантов. В глазах одних он был едва ли не самым мудрым правителем средневековой России, в глазах других — подозрительным и жестоким тираном, почти сумасшедшим, проливавшим кровь ни в чем не повинных людей. Едва ли в русской истории найдется другой исторический деятель, который получил бы столь противоречивую оценку у потомков. Поэтому тема Ивана Грозного в истории России остаётся актуальной и по сей день. Цель данной работы: изучить, как повлияли реформы Ивана IV на формирование централизованного государства. Что добиться поставленной цели, я задала себе наводящие вопросы: какие меры принял Иван Грозный для проведения реформ? Кто помог в проведение данных реформ? Как изменилось государство после введения реформ?

Ответ на все подобные вопросы могут дать только факты.

1.СОБОР ПРИМИРЕНИЯ

Восстание, направленное против «князей и бояр и всех властелей, в бестрашии живущих», показало необходимость перемен. После разгрома восстания Иван IV искал новых путей управления государством, жадно внимая своим советникам.

Приближенные царя, придумывали планы переустройства России, которые несли ей великое будущее. К началу 1549 г. влияние Алексея Адашева и Сильвестра значительно усилилось. Они представляли интересы не только боярства, но и широкого круга феодалов. Состав Боярской думы был расширен почти в три раза, что должно было свести на нет влияние нескольких аристократических фамилий, монопольно распоряжавшихся ею в годы малолетства Ивана IV. Однако это было половинчатой мерой — в Думу попадали представители знатнейших боярских и княжеских фамилий — Нагих, Захарьиных-Юрьевых, а в 1549 г. ее пополнили И. В. Шереметев, Д. И. Курлятев, М. Я. Морозов и др.

Одновременно в Думе выделился небольшой круг лиц, который князь Курбский позднее по польскому образцу назвал «Избранной радой». Главным лицом в правительстве Избранной рады с 1549 г. был Алексей Федорович Адашев. Неродовитый дворянин, Адашев обладал широким политическим кругозором. В течение десятилетия, будучи у кормила власти, он сумел наметить важнейшие направления внутренних преобразований, часть которых удалось провести в жизнь.

Близки к Адашеву были бояре князь Д. И. Курлятев и И. В. Шереметев. Большое влияние на деятельность Избранной рады оказывал и Максим Грек. Благовещенский протопоп Сильвестр из-за своего сана формально не входил в состав правительства. Не будучи даже духовником царя, Сильвестр тем не менее оказывал значительное влияние на всю деятельность правительства. Всю свою деятельность Сильвестр подчинял идее прославления монарха и утверждения его власти. Призывая царя к самосовершенствованию, покаянию и смирению, он не боялся браться за решение сложных политических вопросов. Под влиянием Сильвестра реформы конца 40-х — начала 50-х годов XVI в. проводились за счет церкви. Однако на страже церковных владений стоял митрополит Макарий, игравший огромную роль в оформлении идеологии самодержавия.

Программу Избранной рады четверть века спустя изложил Андрей Курбский, до смерти считавший себя верным ее идеалам. Праведный суд и оборона страны — вот обязанности монарха. Избранная рада надеялась упорядочить законы и управление страной, укрепить государственный аппарат, подорвать основы экономического могущества церкви, расширить источники поступления доходов в казну в интересах дворянства и боярства, создать новые возможности для борьбы с растущим народным сопротивлением.

27 февраля 1549 г. было созвано совещание, на котором присутствовали Боярская дума в полном составе, Освященный Собор во главе с митрополитом Макарием, дворецкие и казначеи, воеводы, дети боярские и государев двор. Фактически это был первый Земский собор. Иван IV выступил с широкой программой консолидации господствующего класса и проведения внутренних реформ. Главным вопросом политической жизни были отношения правящей верхушки общества — боярства с уездным дворянством и тяглое население города и деревни — крестьяне и посадские люди, не участвовавшие в заседаниях собора. Но борьба народных масс за свои права обусловила позицию царя, который вынужден был упомянуть о них наравне с детьми боярскими.

Созыв собора 1549 г., получившего название «собора примирения», свидетельствовал о создании центрального сословно-представительного учреждения, о превращении Русского государства в сословнопредставительную монархию. При всем различии прав сословий, их взаимоотношений с верховной светской властью создание института сословного представительства в форме Земского собора. Земский собор был органом, который позволил верховной власти лавировать между дворянством и боярством. Он ограничил права крупных феодалов, расширив права дворянства. 28 февраля был принят приговор, согласно которому в ведении наместников остался суд над детьми боярскими только по самым главным уголовным преступлениям (убийству, краже и разбою с поличным). По всем остальным вопросам дети боярские освобождались от суда наместников. Этим временем можно датировать начало оформления сословных привилегий дворянства.

2. НАЧАЛО РЕФОРМ

Значение «собора примирения» не исчерпывается приговором о прерогативах наместничьего суда. Была выдвинута широкая программа реформ управления, таможенной и земельной политики, в согласии с нею был составлен Судебник, проведены земская и другие реформы.

Однако эта программа реформ не была единственной. 8 сентября 1549 г. проект государственных преобразований подал Иван Семенович Пересветов, выходец из Великого княжества Литовского, который прибыл в Россию около 1539 г. Он выступил в начале 40-х годов с проектом создания нового защитного оружия — гусарских щитов. А в 1549 г. И. С. Пересветов подал царю свои сочинения, в которых излагал широкий проект реформ — военной, социальной и т. д.

Реформы, проведенные в жизнь Избранной радой, прежде всего касались вопросов управления и суда. Царский суд детям боярским должен был даваться после того, как они обратятся к царю подав жалобы на бояр, казначеев и дворецких. Для приема этих просьб была создана специальная Челобитная изба, которой ведал Алексей Адашев. Порядок ее деятельности был установлен довольно строгий. Наказание ждало того боярина, который будет уличен в плутовстве. За проволочку в решении дела боярину нельзя было избегнуть опалы от государя. Челобитная изба как высшее апелляционное ведомство и контрольный орган осуществляла контроль над другими правительственными учреждениями, боролась со злоупотреблениями наместников.

Вторым центральным органом управления была Посольская изба, ведавшая дипломатическими сношениями Русского государства. Во главе ее стоял И. М. Висковатый. Для организации ямского дела (службы связи) в 1550 г. была учреждена Ямская изба. Население отныне переставало выполнять ямскую повинность, поставляя подводы и сооружая дворы, но должно было приискивать ямских охотников, на содержание которых оно платило наряду с ямскими деньгами еще и дополнительную «подмогу». Специальные ямские слободы содействовали налаживанию службы связи. Из ведения казны, которой раньше подлежали все дела дворцового ведомства, выделились Сытный дворец (1547−1548 гг.), Конюшенная изба (1548 г.) и др. Постепенно территориальный принцип управления заменялся функциональным. Лишь управление вновь присоединенными землями оставалось в руках территориальных ведомств (Казанский, Сибирский дворец).

Содействуя росту идеологического престижа церкви, государство одновременно начало наступление на ее права — финансовые и поземельные. Это стало важным источником пополнения государственной казны. С 1549 г. прекратилась выдача льготных грамот. Большинство монастырей отныне лишались права беспошлинной торговли и обязаны были платить главные прямые налоги — ямские деньги и посоху. Лишь крупнейшие из них — Троице-Сергиев, Соловецкий, Кириллов и Новодевичий — сохранили свои привилегии, финансовые и поземельные.

Упорядочивая систему государственного управления, систему взимания налогов и создавая новые основы финансовой политики, сокращая привилегии духовных феодалов, правительство Избранной рады не забывало о главной задаче — укреплении господства над массами крестьянства и холопства. Было продолжено проведение губной реформы, задержанное в период правления Шуйских. Осенью 1549 г. правительство Адашева вернулось к выдаче губных грамот; губной наказ отличался от предшествующих: разбойные дела передавались в руки выборных губных старост не из крестьян, а из детей боярских. Полностью восстанавливалось центральное ведомство по разбойным делам — комиссия бояр. Эта комиссия послужила костяком Разбойной избы, первое упоминание о которой относится к 1555 г.

Деятельность правительства Адашева в 1549 г. ясно показывает быстрые успехи централизации управления страною, финансов, борьбы с непокорным крестьянством. Однако этим одним не исчерпывались задачи преобразования государства.

Включив в свой состав Новгород и Псков, Россия унаследовала и их внешнеполитические задачи, главной из которых была борьба с Ливонским орденом и Швецией за пограничные территории в Карелии и свободу торговых отношений. По-прежнему оставался открытым вопрос о воссоединении украинских и белорусских земель, находившихся в составе Великого княжества Литовского. Необходимо было организовать и борьбу с набегами казанских и крымских феодалов на востоке и юге страны. Для этого была предпринята реорганизация войска. Из старых отрядов пищальников летом 1550 г. выделились стрельцы — новый тип вооруженных сил. «Выборные стрельцы», располагавшие огнестрельным оружием, должны были жить в Воробьевой слободе, в непосредственной близости от резиденции царя. Это войско и по социальному составу отличалось от дворянской конницы. Оно набиралось из лишенного постоянных источников дохода городского населения. Для выплаты ему строго установленного денежного вознаграждения (по 4 руб. в год) был введен подворный налог — «пищальные деньги». Эта постоянная личная охрана царя стала костяком будущей регулярной армии.

Правительство Избранной рады пыталось упорядочить отношения между служилыми людьми, участвовавшими в походах. В июле 1550 г. был издан приговор о местничестве, согласно которому устанавливалось старшинство первого воеводы большого полка по отношению к воеводам всех других полков, правой и левой руки, сторожевого и передового. Заключительная часть приговора категорически запрещала местнические споры во время военных действий. Ограничение местничества и создание стрелецкого войска подняли его боеспособность.

Важным вопросом было и обеспечение поместного войска землей. Новый Судебник, принятый в июне 1550 г., лишь подчеркнул остроту этой проблемы, но не решил ее. Статья 85, содержавшая особое уложение «О вотчинах суд», предусматривала лишение права выкупа отчужденной земельной собственности. Этим она содействовала переходу вотчинно-боярской собственности в руки предприимчивых помещиков и, самое главное, монастырей. Законодатели сделали уступку именитым родственникам. Родичи, не подписавшие купчей грамоты, которой оформлялся акт купли-продажи, сохраняли в течение 40 лет право выкупа. Этот срок ясно показал компромиссный характер статьи. В целом уложение о вотчинах не ставило проблемы наделения землею служилых людей. Правительство обратилось к этому вопросу в октябре 1550 г., когда был выработан проект решения земельного вопроса. Тысяча дворян, выбранная из состава государева двора, должна была получить поместья в ближайших к Москве уездах, т. е. Московском, Звенигородском, Дмитровском. «Избранная тысяча» должна была составить тот основной костяк дворянства, из среды которого формировались военачальники и высшие чины судебной администрации. Находясь под Москвой, они могли в случае надобности быстро попасть ко двору для получения назначений. Замысел осуществлен не был из-за недостатка свободных земель. Со следующего года была заведена Дворовая тетрадь, куда заносились все служилые люди государева двора, поставлявшие основные кадры для комплектования командного состава армии и замещения высших правительственных должностей. Строгий учет наличного состава верхушки дворянства способствовал оформлению в особую группу привилегированной части служилых людей. Однако вопрос о наделении землей оставался открытым.

Самым крупным начинанием правительства компромисса было составление в июне 1550 г. нового Судебника, который заменил устаревший Судебник 1497 г. Взяточничество каралось в основном денежными штрафами — получатель их должен был заплатить втрое судебные пошлины, выплатить «пеню», которую укажет царь. Тем не менее Судебник 1550 г. сохранил старую систему управления и суда на местах, но с поправками: власть наместников и волостелей сокращалась за счет уменьшения полномочий в области суда и усиления контроля над ними со стороны местной и центральной администрации. Впервые в общегосударственном масштабе была введена губная реформа, и дела о «ведомых известных разбойниках» передавались в ведение губных старост. В судопроизводстве наместников и волостелей отныне должны были участвовать старосты и целовальники — своеобразные присяжные заседатели, защищавшие интересы дворянства, черного крестьянства и посадских людей, что, впрочем, не способствовало упорядочению отношений между кормленщиками и детьми боярскими и всеми «христианами», а, напротив, еще больше накаляло атмосферу.

Центральная власть начинала отныне строго контролировать деятельность наместников: без доклада государю наместники не имели права ни казнить, ни отпускать, ни продавать крестьян. Каждодневный контроль над деятельностью наместников должны были осуществлять в центре царские дьяки, выдававшие наместникам уставные грамоты, а местному населению доходные списки, т. е. документы, которыми определялись судебные и финансовые прерогативы наместников. Устанавливался единый размер наместничьих судебных пошлин.

Были также отменены торговые привилегии феодалов. Право сбора тамги (основной торговой пошлины того времени) переходило к царской администрации. Отмена торговых привилегий феодалов удовлетворяла требованиям посадской и волостной верхушки (купцов и ремесленников), все больше втягивавшихся в торговлю.

В отношении крестьянства Судебник 1550 г. сохранил старые права выхода крестьян один раз в году (за неделю до и неделю после Юрьева дня — 24 ноября) после уплаты так называемого пожилого. Судебник разрешил обращать крестьян в холопов, не считаясь с Юрьевым днем, даже без уплаты господину «пожилого». Однако в интересах создания поместного войска он запретил холопить детей боярских, годных исполнять служилые обязанности.

Судебник впервые обратил внимание и на посадских людей. В их интересах он постановил «торговым людям городцким в манастырех в городских дворах не жити». Этим ограничивались возможности заклада посадских людей и затруднялось существование городских монастырских дворов. Дела должны были докладываться государю, а потом при участии Боярской думы принимался окончательный приговор.

В целом Судебник 1550 г. отражал компромисс между растущим дворянством, сторонником укрепления царского самодержавия, и феодальной знатью, цеплявшейся за права и прерогативы Боярской думы.

Царская власть, источники доходов которой были немногочисленны, а расходы велики, с завистью смотрела на богатства церкви и монастырей. На совещании молодого царя с митрополитом Макарием 15 сентября 1550 г. была достигнута договоренность: монастырям запрещалось основывать новые слободы в городе, а в старых слободах ставить новые дворы. Посадские люди, бежавшие от тягла в монастырские слободы, возвращались на посад.

В январе-феврале 1551 г. церковный собор утвердил новый Судебник. На соборе были также зачитаны царские вопросы, составленные Сильвестром. Ответы на них составили сто глав приговора собора, получившего название Стоглавого или Стоглава. Царя и его окружение волновало, «достойно ли» монастырям приобретать земли, получать различные льготные грамоты. Прекращение царского вспомоществования монастырям, имеющим села и другие владения, лишало их постоянного дохода. Стоглав запретил из монастырской казны давать деньги под проценты, чем лишил монастыри верного и постоянного дохода. Наконец, монастыри вместе со всей землей должны были участвовать в сборе «полоннничных денег» (налога на выкуп пленных).

Программу церковных реформ, намеченную Избранной радой, в наиболее существенных пунктах Стоглавый собор отклонил, Гнев Ивана IV после собора обрушился на наиболее видных представителей иосифлянства, 11 мая 1551 г., т. е. через несколько дней после завершения работы собора, была запрещена покупка монастырями вотчинных земель «без доклада» царю. У монастырей отбирались все земли бояр, переданные ими туда в малолетство Ивана. На царя отписывались поместные и черные земли, захваченные «насильством» у детей боярских и крестьян за долги. Суздальским, ярославским и стародубским княжатам запрещалось делать вклады в монастыри. Правда, одновременно монастырям удалось добиться отмены прав выкупа родовых вотчин во всех случаях, за исключением, когда это было оговорено в данной грамоте или завещании.

Наконец, в мае 1551 г. была произведена массовая «подпись» (подтверждение) старых жалованных грамот. Как правило, указывалось, что вновь подписанные грамоты не давали освобождения от ямских денег, посошной службы, мыта и тамги. Таким образом, проводилось в жизнь решение Судебника об отмене тарханных грамот. В целом, несмотря на сопротивление церковников, правительству Избранной рады удалось нанести серьезный удар по церковно-монастырскому землевладению и податным привилегиям монастырей-вотчинников.

Ход Стоглавого собора показал, что чисто церковная идеология не могла удовлетворительно справиться с задачей теоретического обоснования самодержавия, более того, она даже приходила в некоторый конфликт с ним.

Не решив финансового вопроса за счет секуляризации монастырской и церковной собственности, правительство Ивана IV вынуждено было изыскивать иные источники доходов.

Введение

новых прямых налогов — пищальных и полоняничных денег — потребовало произвести учет земель, с населения которых шли доходы в казну. Перепись, начатая в 1550 г., принципиально отличалась от предшествующих. Она сопровождалась реформой поземельного обложения: подворное обложение было заменено поземельным. На основных территориях вводилась новая единица — «большая соха», размеры которой колебались в зависимости от социального положения землевладельца. У служилых людей большая соха соответствовала 800 четвертям «доброй земли» в одном поле, у монастырей и церквей — 600 четвертям, у черносошных крестьян — 500. Таким образом, при равном количестве земли больше сох было у черносошных крестьян, которые, следовательно, и платили больше податей. Новая реформа несколько ущемляла интересы церковного землевладения. Это соответствовало общему духу реформ.

Вторым мероприятием по упорядочению финансовой системы была таможенная реформа. Наметился переход к единой рублевой пошлине, которая должна была заменить основные подати и пошлины — торговые, ямские, пищальные деньги. Тенденция унификации таможенного обложения и постепенное введение откупной системы сбора косвенных налогов, восторжествовавшей в соседних государствах, в частности Великом княжестве Литовском, содействовала развитию товарно-денежных отношений в стране, ликвидируя мелочную опеку наместничьей администрации. Одновременно происходила и унификация мер. Результаты реформ в этой области охарактеризовал немец-опричник Штаден: «Нынешний великий князь достиг того, что по всей Русской земле, по всей его державе одна вера, один вес, одна мера». Таможенная, так же как и губная, реформа, подводила к ликвидации кормленой системы.

Реформа, получившая название земской, проводилась крайне медленно. Она охватывала лишь районы черносошного крестьянства, где отсутствовало вотчинное и поместное землевладение. Как показал Н. Е. Носов, реформа отвечала интересам зажиточной верхушки деревни, верхов посада, а также дворянства, для которых отныне создавалась возможность участия в сословно-представительных учреждениях на местах.

Реформы 50-х годов должны были захватить и область культуры, подчинив строгой регламентации духовную жизнь светских и духовных лиц, упорядочив быт монахов и монахинь.

3. ПОСЛЕДНИЕ РЕФОРМЫ ИЗБРАННОЙ РАДЫ

Жестоко расправившись с еретиками и нестяжателями, правительство Ивана IV в январе 1555 г. вернулось к государственным преобразованиям. Снова встал вопрос о борьбе с социальными движениями.

Был обнародован первый приговор из серии законов о губной реформе. Главным в следствии по делам о «лихих людях» признавался «обыск», расспросы населения. Если у «лихого человека» находилось «поличное», похищенное имущество, то он приговаривался к казни, хотя бы даже на пытке отпирался в совершении преступления. Ранее по Судебнику 1550 г. в таких случаях подсудимый приговаривался только к пожизненному заключению. Таким образом, репрессии по отношению к «лихим людям» усиливались, Более строгие меры принимались и по отношению к соучастникам преступления. Дабы избежать бегства «лихих людей» из одного уезда в другой, указ 28 ноября 1555 г. вводил обязательную регистрацию — «явку» всех «новоприбылых» людей. Дела о воровстве, в том числе и конокрадстве, передавались в ведение губных старост.

Всего этого дворянам и боярам казалось мало для борьбы с выступлениями крестьянства и бедного городского люда — выборная администрация действовала недостаточно оперативно. На протяжении 1555−1556 гг. один за другим следовали указы, уточнявшие сферу деятельности губных старост и целовальников, повышавшие их ответственность за борьбу с хищениями феодальной собственности.

Запустение центра и северо-запада, связанное с усилением феодального гнета, вызывало беспокойство правительства. Губным старостам теперь было вменено в обязанность производить сыск о запустении земельных владений и следить за тем, чтобы в их округах пустых мест не было. Органы местного управления должны были предотвращать самоуправство «сильных людей» — феодальной аристократии.

С целью повышения роли губного управления был ликвидирован архаичный судебный поединок — «поле». Основным методом судопроизводства был признан розыск, производившийся губными старостами. Губной округ расширялся до территории целого уезда, тогда как раньше он соответствовал отдельной вотчине или волости. Наконец, для руководства губными учреждениями в эти же годы была создана «Разбойная изба». В 1555—1556 гг. было завершено создание губных органов по борьбе с «татями» и «разбойниками».

Пути складывания централизованного аппарата власти сходны с бывшими в других странах Европы, несмотря на разницу экономического и культурного развития. Губные старосты несколько похожи на мировых судей Англии, появившихся в середине XVI в. Мировые судьи также избирались из мелких землевладельцев, но функции их не ограничивались одними судами. Они издавали указы о бедных, ведали дорожным строительством, регулировали торговлю и промышленность.

Утверждая диктатуру помещиков и бояр, государь выступал в маске доброго правителя. Именно таким его и рисует приговор об отмене кормлений августа 1556 г., изложение которого помещено в одном из списков Никоновской летописи.

Смысл реформы сводился к замене наместников волостелей органами земского самоуправления, выбиравшимися из среды посадского населения и зажиточных кругов крестьянства. Земские власти творили суд и расправу по делам второстепенной важности и собирали подати, которые ранее платились кормленщикам («кормлёный окуп»). Эти подати теперь поступали в царскую казну, а позднее в особые финансовые приказы (четверти), и шли на обеспечение дворянской армии. Губные и земские учреждения были сословно-представительными органами дворянства, а также верхов посада и зажиточного черносошного крестьянства. Реформа местного управления содействовала уничтожению феодальной раздробленности в местном правительственном аппарате, укрепляла власть феодалов над крепостным крестьянством и городскими низами.

Земская реформа распространялась по преимуществу на тяглых жителей посада и черносошное население, поэтому большая часть грамот относится к Двине, южной окраине и к Псковской земле. Двинская земля, присоединенная к Русскому государству в 1478 г., была районом черносошного крестьянства. Неплодородные почвы Подвинья отпугивали как новгородских, так и московских феодалов. Крестьяне организовывали и соледобычу. Район Подвинья стал своеобразным перевалочным пунктом между земледельческими районами центра и промысловыми севера. В быстро развивавшихся районах русского Севера на протяжении первой половины XVI в. формировался новый тип крестьянина, торговавшего и рожью, и мехами, и солью, и рыбой. Выделились династии крупных рыбо-, солеи лесопромышленников, владевших огромными участками земли.

Верхушка волостного и посадского населения взяла в свои руки бразды местного самоуправления. Однако последнее даже на Севере утверждалось далеко не сразу. Правительство то передавало земли на откуп, то вновь восстанавливало кормления.

В центре, где доминировало поместно-вотчинное землевладение, земское самоуправление не могло соперничать с дворянским, представленным губными старостами. На южной и западной окраинах вскоре произошло возвращение к кормлениям, причем кормленщики выступали одновременно и в роли воевод, возглавлявших оборону от набегов и нападений.

В целом на основных территориях земская реформа оставалась неосуществленной, но власть наместников — кормленщиков постепенно заменилась воеводским управлением, более тесно связанным с центральным правительственным аппаратом. Губная и земская реформы были двумя сторонами одного и того же процесса усиления центрального аппарата принуждения трудового населения.

Тем же целям была подчинена и военная реформа. Принятое в 1555—1556 гг. уложение о службе установило для дворянства строгий порядок несения ратной службы. Каждый служилый человек, вотчинник или помещик, помимо личного участия, должен был выставлять вооруженных воинов из числа своих людей: один конный воин в полном вооружении, для дальнего похода снабженный запасным конем со 100 четвертей «доброй» земли в одном ноле. За каждого выставленного господин получал небольшое вознаграждение (2 рубля за человека в полном доспехе и 1 рубль за человека в тегиляе), а за недоданного — платил двойной штраф".

Воинская служба отныне строго регламентировалась и приводилась в соответствие с поземельным описанием 50-х годов. Уложение о службе должно было обеспечить возможность строгого учета и проверки исправного несения военной службы феодалами, создать предпосылки роста поместной армии. Уложение о службе отвечало интересам среднепоместного дворянства, так как утверждало принцип несения воинской повинности в соответствии с размерами землевладения, увеличивая тем самым военно-служилые обязанности крупных феодалов. Слабое звено реформы заключалось в увеличении роли отрядов феодальной аристократии в составе дворянской конницы.

К середине 1556 г. был установлен новый «оклад» (денежное жалованье дворянам), размеры которого зависели от родовитости землевладельца и его военно-служилого положения. Получавшие денежное жалованье из приказов служилые люди теперь обязаны были регулярно нести военные обязанности. Одновременно вследствие создания земских и губных органов основная масса дворянского войска освобождалась от участия в финансово-судебном управлении на местах. Замена кормлений и вознаграждения за исполнение судебно-административных поручений денежным жалованьем из государевой казны за несение воинской службы была дальнейшим шагом на пути ликвидации пережитков феодальной раздробленности в местном управлении и придания дворянской коннице черт постоянного войска.

Для урегулирования местнических споров было проведено еще одно мероприятие: в 1555 г. был составлен «Государев родословец», справочник по вопросам «родовитости» феодальной знати. Другим справочником, касающимся военной службы феодалов, стали разрядные книги, содержавшие списки — «росписи» воевод в походах и на городовой службе. «Государев разряд» систематизировал сведения о военной службе знати за 80 лет (1475−1556 гг.). Наряду с «Государевым родословцем» разряд помогал регулировать и контролировать местнические споры. Способствуя наведению порядка в местнических отношениях знати и признав тем самым местничество, «Государев разряд» отразил противоречивый, компромиссный характер деятельности Избранной рады.

В ходе реформы сложились два учреждения по руководству военно-служилыми делами — Поместная и Разрядная избы. Первая ведала вопросами земельного обеспечения дворянства, вторая — организацией его военной службы. Во главе них были поставлены лица, зарекомендовавшие себя в качестве опытных руководителей. Так, во главе Разрядной избы некоторое время стоял И. Г. Выродков. Под его руководством Разрядная изба превращалась в постоянно действующее учреждение, являвшееся как бы генеральным штабом войска. Из казны постепенно выделялись и другие ведомства — Холопья изба, Стрелецкая изба и др.

Так в середине 50-х годов начинает оформляться система центрального приказного управления. Место территориального принципа, господствовавшего в управлении страной до этого, постепенно начинал занимать функциональный. Термин «изба» как нарицательное наименование центрального правительственного учреждения вскоре вытесняется другим — «приказ», служащие которого получают название «приказных людей». К 70-м годам приказами стали именоваться не только бывшие избы, но и учреждения дворцового ведомства — Дворцовый, Постельный, Бронный, Конюшенный приказы. Но и в это время названия «изба» и «приказ» сосуществовали (говорили о Ямской, Поместной, Посольской избах). Складывание ведомств с постоянным составом дьяков и строго очерченными функциями делало ненужной сеть областных дворцов, которая ранее осуществляла контроль над деятельностью местных властей. Исчезают тверские, дмитровские, углицкие, рязанские дворецкие, хотя вновь присоединенные земли по-прежнему управляются дворцами (Казанским и Нижегородским).

Реформы коснулись и имущественных отношений в среде феодалов. Частые войны, рост товарно-денежных отношений в стране приводили к обеднению и задолженности некоторой части служилых людей. Приговором 5 мая 1555 г. устанавливался месячный срок взыскания (правежа), в течение которого долг должен был быть уплачен, иначе должник превращался в холопа своего заимодавца. Через два года, убедившись, что закон мая 1555 г. лишает государство большого числа военно-служилых людей, а это в условиях подготовки Ливонской войны было нежелательно, правительство пошло на уступки. Запрещалось взимание «роста» (процентов) по старым долгам служилых людей, а срок продлевался на 5 лет — до 1562 г. Впредь по новым долговым обязательствам «рост» снижался с 20 до 10%, срок правежа увеличивался до 2 месяцев. В 1560 г. военно-служилые люди получили новую льготу. Если во время пожара в Москве у них сгорели дворы, срок правежа увеличивался на 5 лет.

Одновременно с этим правительство предпринимало меры, чтобы сохранить земельные владения дворянства и боярства, быстро переходившие в руки духовных феодалов. Еще в 1551 г. устанавливалось, что в случаях передачи вотчин духовным феодалам родичи завещателя могли выкупать их, исходя из цены земли, указанной в завещании. Монастыри часто настаивали на завышении цены, делая тем самым невозможным выкуп владения. Приговор 15 августа 1557 г. предоставлял родичам возможность оспаривать цену земли, указанную в завещании, если последнее еще не было зарегистрировано («вершено»). Комиссия «мерщиков» могла назначить новую цену. Этим в некоторой степени ограничивался рост монастырской земельной собственности и размывание светских вотчин. Приговор 1558 г. создавал льготные условия для выкупа вотчин, заложенных монастырям. Выкуп, как и платеж долгов, должен был происходить с рассрочкой в 5 лет по частям — «жеребьям». После внесения пятой части долга вотчина возвращалась ее прежнему хозяину, однако он получал право распоряжения ею только после полной выплаты долга. Приговор 1558 г., как и другие законы в области гражданского права, защищал интересы служилых людей, основной опоры царской власти. Но полностью удовлетворить требования дворянства новые юридические нормы не могли. Так, государство отказывалось от удовлетворения исков в случае бегства добровольных холопов, зависимость которых не была оформлена. Лишь служилая кабала, оформленная в губном или земском учреждении, согласно приговору 1555 г. могла служить основанием для розыска беглого холопа. В условиях массового бегства холопов от хозяев приговор был невыгоден служилым людям, после каждого похода наполнявшим поместья холопами. Приговор 1558 г. требовал оформления служилыми кабалами холопства и тех иноверцев, которые принимали христианство, — указ о «новокрещенах». Кабалы на «полоняников» тоже должны были регистрироваться в книгах у казначеев. Само холопство «полоняников» ограничивалось лишь временем жизни его владельца. Дети холопа-«полоняника» в зависимость не попадали. Все эти мероприятия, отражавшие изживание полного холопства и рост служилого, мало устраивали дворянство. Зато приговор 1 сентября 1558 г. полностью отвечал их интересам. Он запрещал превращение самого служилого человека в холопа. Ликвидировалась холопья зависимость малолетних дворян, совершеннолетние могли возбуждать иски о возвращении в свободное состояние.

50-е годы — это завершающий этап деятельности Избранной рады, время необычайной остроты идеологической борьбы противников и защитников самодержавия. Достигнув значительных успехов в централизации страны, обеспечив финансы и войско, укрепившееся самодержавие безжалостно подавляло всякие попытки вольномыслия и, как всякое теократическое государство, нашло союзника, хотя и непоследовательного, в лице церкви. Таким образом был предопределен путь дальнейшего усиления реакции.

4.

ВВЕДЕНИЕ

ОПРИЧНИНЫ

3 января 1565 г., Иван IV направил митрополиту послание, в котором перечислял вины бояр, детей боярских и приказных людей, которые обвинялись в «изменах» и нанесении убытков «государьству его до его государьского возрасту (т. е. до совершеннолетия)». Вина церковных иерархов заключалась в заступничестве за тех, кого царь хотел «понаказати». Особая грамота была адресована посадскому населению Москвы. Царь, явно стремясь заручиться его поддержкой, писал, чтобы «они (черные люди, купцы. — Авт.) себе никоторого сумнения не держали, гневу на них и опалы никоторые нет».

Послание было оглашено на собрании служилых и посадских людей, напоминавшем заседание Земского собора. Опасаясь усиления власти бояр и помня времена боярского правления, участники его просили митрополита быть ходатаем перед царем, царь отсался у власти. Обвиненные в изменах бояре признавали за царем полное право казнить и миловать «лиходеев». Гости, купцы и жители посадов просили, чтобы государь, оставшись у кормила власти, и выражали готовность сами уничтожить изменников. Челобитная от москвичей содержала просьбу править страной, «как ему, государю, годно», предавать казни «изменников и лиходеев». Отныне самодержавная власть царя становилась как бы добровольно принятой населением столицы. Это было важным фактором установления неограниченной диктатуры. Грозному, как первому царю, важно было установить прерогативы власти.

Мысль о создании гвардии телохранителей давно пришла в голову царю. Он сторонился шумной и многолюдной Москвы, предпочитая ей либо загородные села и дворцы, либо путешествия по святым местам. На этот раз речь шла не только о защите личности монарха, но и об искоренении и укреплении его власти. Для этого создавался особый воинский корпус из 1000 человек. Первоначально 570 человек составили опричный (особый) двор, вскоре опричное войско достигло 5 тыс. человек. В него входили представители и знатных княжеских родов (Барятинские, Одоевские, Пронские, Трубецкие, Щербатовы), и старомосковской боярской знати (Бутурлины, Воронцовы, Годуновы, Колычевы, Плещеевы, Салтыковы), и незнатных фамилий (Малюта Скуратов, Василий Грязной), татарские и черкесские мурзы (Черкасский), выходцы из Литвы (князья Вяземские, Пивовы), немецкие авантюристы (Штаден, Шлихтинг). Опричникам предписывалась особая форма одежды: грубые нищенские или монашеские верхние одеяния на овечьем меху, нижние же из шитого золотом сукна — на собольем или куньем. Всадники должны были привязывать собачьи головы на шее у лошади и шерсть на кнутовище. «Это обозначает, — по словам опричников И. Таубе и Э. Крузе, — что они сперва кусают, как собаки, а затем выметают все лишнее из страны». Верхушка опричников образовывала своеобразное братство, которое проводило карательные экспедиции. «Братия» во главе с царем-игуменом, Афанасием Вяземским — келарем, Малютой Скуратовым — пономарем, предававшаяся разгулу и насилиям, была вооружена заостренными монашескими посохами и длинными ножами, спрятанными под верхней одеждой.

На содержание опричного корпуса и царские расходы передавались значительные территории на западе, севере и юге страны, которые и составили особое владение царя — опричнину. За пределами государева удела — опричнины оставалась земщина, которая должна была заплатить колоссальную контрибуцию «за подъем», т. е. за выезд, царя из Москвы (100 тыс. руб., равную стоимости почти 2 млн. четвертей ржи). Текущими государственными делами должны были по-прежнему заниматься приказы и Боярская дума. «О больших делах» (ратных и земских) докладывали царю. Царь сохранял положение высшей инстанции и в судебных делах, и в области международных отношений.

Наряду с земской создавалась и опричная Боярская дума, осуществлявшая верховное управление и суд на территории государева удела. В нее входили кн. М. Т. Черкасский (брат царицы), Плещеевы, Алексей и Федор Басмановы, Вяземский и Зайцев. Территориальное разделение земщины и опричнины по-разному истолковывалось в исторической литературе. С. Ф. Платонов считал, что опричнина включила основные центры княжеского землевладения. С. Б. Веселовский полагал, будто в число опричных вошли лишь земли с развитым поместным землевладением. Если первый видел в ней государственную реформу, то второй лишал ее политического смысла, видя в опричнине лишь борьбу с отдельными лицами. К этой точке зрения присоединился и Р. Г. Скрынников. Он выдвинул гипотезу о том, что опричнина пережила два этапа: на нервом (в 1565—1566 гг.) ее основной удар был направлен против княжеско-боярской оппозиции (его результатом были начавшиеся казни и ссылка в Казанский край множества феодалов), а на втором, во время массового террора (1567−1572 гг.) пострадали е первую очередь представители старомосковского боярства. Нам этот вывод не представляется раскрывающим в достаточной мере существо опричнины. Целью введения опричнины, на наш взгляд, была борьба с пережитками политической децентрализации (удельным княжеством Владимира Старицкого и его сторонников, обособленностью Великого Новгорода и прерогативами «князей церкви»). Географическое распределение опричных земель позволяет дать ответ на вопрос о целях создания «государева удела». Север опричнины занимала полоса земли, расширявшаяся к Белому морю, начиная к востоку от Александровой слободы и включая Суздальский уезд, Плесскую волость, Буйгород, Городец и Юрьевец на Волге, Галич, Вологду, Великий Устюг, Каргополь и Холмогоры, т. е. бассейн Северной Двины, Онеги, небольшую часть бассейна Волги. Опричные земли делили бывшие новгородские владения на две части, отрезая новгородцам путь на север. Они перерезали и путь по Волге, отдавая часть его в руки опричников. В опричнину переходили важнейшие торговые пути на север и восток, значительная часть побережья Белого моря, где располагались центры русско-английской торговли (Холмогоры). Большая часть этих земель была населена черносошным или дворцовым крестьянством, платившим в государеву казну пушнину за «наместнич и волостелин корм». Передавая эти земли в опричнину, Грозный подрывал основы самостоятельной новгородской торговли. В его же руках оказывались и основные центры соледобычи в районе Галича и Соли Галицкой. Суздаль и Шуя принадлежали к районам поместного и вотчинного землевладения, как и большинство западных опричных земель (Вяземский уезд, окрестности Рузы и Можайска, Медынский уезд, Белев, Козельск, Перемышль). Это были стратегически важные форпосты — заслоны на западных и юго-западных границах государства от частых нападений крымского хана. Вязьма и Можайск, кроме того, граничили с владениями старицкого князя. Именно здесь предполагалось наделить землей основную массу опричников, выселив отсюда прежних владельцев.

Опричными землями стали и владения дворцового хозяйства, которые должны были поставлять соль из Балахны, Старой Русы и Тотьмы, рыбу — из волости Вселуки на озере Селигер, железо — из погоста Ошта на одноименной реке, притоке Онежского озера. Пастбища для многочисленных табунов находились на р. Пахре в Домодедовской волости Московского уезда.

За пределами опричнины оставались центральные, так называемые земские, уезды, изобиловавшие вотчинами феодальной аристократии (Московский, Стародубский, Ярославский, Переславль-Залесский и др.).

В самой Москве в состав опричнины вошли Чертольская улица с Семчинским селом, Арбат с Сивцевым вражком до Дорогомиловского всполья, левая от Кремля сторона Никитской улицы, кроме Новинского и Савинского монастырей. Все они вели на запад, к опричным Можайску и Вязьме. Разделение Москвы на опричную и земскую должно было создать дополнительную опору царской власти в самом городе, предотвратить возможные выступления городского населения и уничтожить подворье старицкого князя в Москве.

Северной резиденцией царя и как бы второй столицей должна была стать Вологда, где с 1565 г. под руководством выдающегося инженера Размысла начали создавать новый опричный кремль. Сюда свозились «всякие запасы» на царский обиход.

Введение

опричнины сопровождалось расправами с неугодными царю лицами.

Демографическая политика времени опричнины завершала длительную историю «сводов» — насильственного переселения, которым русское правительство широко пользовалось на протяжении всей предшествующей истории складывания единого государства. Жители Новгорода, Твери, Рязани и других районов по мере их присоединения переселялись в центр, откуда на эти территории приезжали бояре с принадлежавшими им холопами, купцы и даже посадские люди.

«Сведенцы» из разных областей должны были осваивать вновь присоединенные земли Поволжья. На их благонадежность в борьбе с возможными мятежами местного населения правительство Грозного могло положиться: испуганные примером многочисленных казней, переселенцы должны были стать верной опорой царя в краю, заселенном нерусскими народами.

5.ЗЕМСКИЙ СОБОР

1565 год был заполнен строительством опричного аппарата, персональным отбором «людишек», переселениями и казнями. Все это не позволило предпринимать сколько-нибудь широкие международные акции.

В целом к первой половине 1566 г. обстановка в стране несколько стабилизировалась. Поутихли опричные репрессии. Из ссылки был возвращен один из виднейших полководцев — князь М. И. Воротынский. Получила разрешение вернуться на старые земли значительная часть опальных казанских жильцов. Все это создавало предпосылки для рассмотрения вопроса об условиях мира с Великим княжеством Литовским. Русская сторона, так же как и в 1563 г., обусловила заключение мира передачей России Киева, Любеча, Орши, Могилева, Луцка, Ровно, Бреста, Галича, Каменца, Львова, а также всей Ливонии. Правительство придерживалось той же программы воссоединения украинских и белорусских земель, что и позднее, в XVII—XVIII вв. Однако в 60-х годах XVI в. это выглядело гораздо скромнее. Грозный соглашался на получение Киева, Гомеля, Витебска, Любеча и Ливонии. Поскольку для Литвы эти условия были неприемлемы, было решено ограничиться только перемирием. Спор вызывали определение полоцких границ и размеры литовских владений в Ливонии. Стремясь заполучить Ригу, русское правительство готово было пойти на территориальные уступки в других районах.

Для решения вопроса о заключении перемирия был созван собор, который в литературе по аналогии с позднейшими получил название Земского. На нем были представлены бояре, дворяне, торговые люди и гости, в основном московские и смоленские. Как представители дворянства принадлежали по преимуществу к государеву двору, так и третье сословие, представленное на соборе, образовывало своеобразный государев торговый двор.

Этот орган сословно-представительной монархии действовал в сложных внутрии внешнеполитических условиях. Собор 1566 г. не только заслушал правительственные декларации, как это было в 1549 г., но и выступил с суждениями по жизненно важному внешнеполитическому вопросу.

Борьба за Прибалтику отвечала интересам царя — главы государства и крупнейшего поставщика экспортных товаров, бояр и монастырей как поставщиков пушнины и воска, шедших за границу, дворянства, для которого открывалась возможность наделения землей на новых территориях, верхушки посада, участвовавшей во внешней торговле, и, наконец, ремесленников, в первую очередь тех, которые были заняты металлообработкой. Таким образом, Ливонская война с ее целью выхода на Балтику отвечала общегосударственным интересам.

Многие участники собора полагали, что в качестве платы за согласие на продолжение войны можно потребовать ликвидации ненавистной опричнины. С подобной петицией обратилась группа дворян, возглавленная костромичом князем В. Ф. Рыбиным-Пронским. Итогом была новая волна репрессий. Были казнены В. Ф. Рыбин-Пронский и другие челобитчики, а Кострома в 1567 г, передана в государев удел. Остальные участники выступления были подвергнуты торговой казни (публичному телесному наказанию). Половина бояр, заседавших на соборе, в последующие годы сложила свои головы.

Земский собор 1566 г. на полтора десятилетия определил политику русского правительства вовне и внутри страны.

6.ЗАКАТ ОПРИЧНИНЫ

25 июля Москва стала свидетельницей массовых казней, совершенных «на Поганой луже» (позднейших Чистых прудах). Много ужасов видала на своем веку русская столица. В 1504 г. в ней пылали костры, на которых сжигались «еретики». Не раз топор палача оканчивал жизненный путь непокорных вельмож. Но то, что произошло в Москве 25 июля, по своей жестокости превосходило все случившееся ранее: здесь, по выражению К. Маркса, «{произошли} самые невероятные зверские сцены».

На площадь на Поганой луже было согнано 300 человек: казначей Никита Фуников, печатник И. М. Висковатый, обвиненный в сношениях с польским королем, султаном и крымским ханом, дьяки земских приказов, бояре новгородского архиепископа Пимена, новгородские дьяки и бояре. Сначала царь объявил монаршую «милость» — 184 человека были отпущены на свободу. Зато остальных ждала лютая казнь. В казни участвовала не только опричная свита, но и царь с сыном, вооруженные пиками и саблями.

Июльские казни 1570 г. коснулись только земской приказной среды и не имели отношения к опричникам. Казненные принимали активное участие в посольских делах. Так, Иван Михайлович Висковатый был выдающимся организатором русской дипломатической службы, уму которого удивлялись все иностранные послы. Он смело высказывал свою точку зрения по различным вопросам. Как в 50-е годы наперекор Избранной раде, так и в 70-е он выступал решительным сторонником войны за Прибалтику. Его суждения о церковной живописи расходились со взглядами митрополита Макария. В 1566 г. Висковатый приложил особые «речи» к приговору Земского собора. Вплоть до 1570 г. он оставался доверенным лицом царя.

Чем объясняется такая жестокость расправы над недавно ближайшими сподвижниками царя? Официальная современная версия («изменное дело», хранившееся в Посольском приказе) гласила, что лица, которых постигла казнь, «составили заговор против… жизни» царя. Опричный боярин Афанасий Вяземский был убит Григорием Ловчиковым за то, что якобы предупредил новгородцев о готовящемся походе.

В ходе опричных переселений вскрылась неупорядоченность поместных дел, находившихся в ведении Василия Степанова. Подобно тому как новгородским походом Грозный покончил с политической обособленностью Новгорода, так теперь он физически расправился с Земской думой и приказами, приобретшими некоторую видимость самостоятельности и обособленности. Строительство централизованного аппарата власти в России шло далеко не прямолинейным путем. Сначала Грозный сам создал дублирующую друг друга систему приказов и дум, что неизбежно повлекло за собой обособление земщины, подчиненной Боярской думе и общегосударственным приказам, потом, упорно не желая отказываться от государева удела, он не нашел никаких иных средств для подавления земщины, кроме физического истребления ее руководства. События июля 1570 г. показали, что после выполнения основных задач по борьбе с пережитками политической раздробленности опричнина явно изжила себя.

С 1570 г. начинается ее постепенный упадок. В этом году погибли и опричные бояре А. Д. Басманов и З. И. Очин-Плещеев, окольничий В. И. Вяземский. В этом же году впервые за последние пять лет думцы вместе с опричниками подписали совместный приговор по внешнеполитическим делам: до этого всеми внешними сношениями ведала по преимуществу Земская дума.

Поход Девлет-Гирея ясно обнаружил небоеспособность опричного войска. Опричная политика, основывавшаяся на безжалостном грабеже и уничтожении крестьянства, завела страну в тупик. Росло запустение, вызванное бегством крестьян, опричными «правежами», голодом и мором. Решительный перелом в истории опричнины относится к лету 1571 г. Сразу же после похода Девлет-Гирея был казнен главнокомандующий опричным войском князь Михаил Черкасский. Погибли и другие опричники, мнимые и действительные виновники военных неудач. Были казнены князь В. И. Темкин-Ростовский, неудачно оборонявший Москву от крымцев, В. П. Яковлев, отличившийся при осаде Ревеля грабежами и убийствами. Более ста видных опричников были отравлены царским лекарем Елисеем Бомелием. Опричнина была обезглавлена.

Решительная битва произошла 30 июля «на Молодех» в 45 км от Москвы. Русские войска расположились вокруг Гуляй-города, в котором находился Большой полк во главе с Воротынским. Стрельцы, стоявшие вокруг Гуляй-города, погибли под натиском неприятельской конницы. После этого вступила в действие и русская артиллерия. В ожесточенном столкновении ногаи и крымцы потерпели сокрушительное поражение. Попали в плен и погибли видные крымские военачальники, погиб предводитель ногайской конницы, попал в плен главный крымский воевода Дивей-мурза. Захваченное у одного из русских пленных послание московского наместника с сообщением о подходе новой большой рати из Новгорода панически испугало Девлет-Гирея, и, сделав неудачную попытку отбить своих мурз, во время которой были убиты его сын и внук, он бежал в степи. Большая часть оставленных им «крымских людей» была перебита, захвачена в плен или утонула в Оке. Победа была полная. Замыслы Девлет-Гирея отторгнуть от России Казань и Астрахань провалились.

Победа смешанного земского и опричного войска показала его силу по сравнению с чисто опричными войсками. Штаден прямо связывает ликвидацию опричнины с битвой при Молодех. «С этим пришел опричнине конец, и никто не смел поминать опричнину, виновного обнажали по пояс и били кнутом на торгу. И все земские, кто оставался еще в лживых, получили свои вотчины, ограбленные и запустошенные опричниками».

Военные действия 1572 г. показали, что опричнина полностью изжила себя. Этим годом и принято датировать ее конец. Имена опричников на века остались в памяти народной как имена палачей и душегубов. Первым из них стал Малюта Скуратов. В конце жизни он занимал видное положение при дворе. Выдав замуж дочерей, он породнился с братом царя — И. И. Глинским и его любимцами — Б. Ф. Годуновым, Д. И. Шуйским. У истоков опричнины стояли такие деятели, как Алексей и Федор Басмановы, князь Д. И. Вяземский. Храбрые и опытные воители, как показало дело под Рязанью, они были безжалостными палачами. Ради спасения своей жизни Федор Басманов не остановился перед убийством собственного отца. Жестокость и распущенность слуг были под стать самому царю.

Задачу ликвидации удельно-княжеского сепаратизма опричнина выполнила. В XVII столетии уделов уже не существовало.

Из восточных и юго-восточных европейских государств Россия была единственной страной, не только сумевшей отстоять свою государственную независимость, но и уверенно продвигавшейся по пути централизации. Естественно, ее политическое развитие можно и нужно сравнивать с эволюцией тех европейских государств, которые несколько раньше или несколько позже (например, Швеция) проделывали тот же путь развития.

Опричнина была очень сложным явлением. Новое и старое удивительно причудливо переплеталось в ней. Ее особенностью было то, что централизаторская политика проводилась в крайне архаичных формах, подчас под лозунгом возврата к старине. Так, ликвидации последних удельных владений правительство стремилось добиться путем создания нового государева удела — опричнины. Варварские, средневековые методы борьбы (впрочем, для иных методов условий было немного) царя Ивана с политическими противниками, его безудержно жестокий характер накладывали на все мероприятия опричных лет зловещий отпечаток деспотизма.

Здание централизованного государства строилось на костях многих тысяч тружеников, плативших дорогой ценой за торжество самодержавия. Усиление феодально-крепостнического гнета в условиях растущего разорения страны было важнейшим условием, подготовившим окончательное закрепощение крестьян. В России между нажимом на трудовое население, достигшим в годы опричнины одной из своих вершин, и его ответной реакцией, принявшей в конечном итоге форму крестьянской войны, оказался разрыв в 50 лет. Это объясняется разобщенностью и забитостью крестьянства, неразвитостью его сословного самосознания, слабостью городов. Опричнина показала силу царской власти. Ее слабость обнаружит XVII столетие, когда вслед за крестьянской войной возродится и сословное представительство в виде земских соборов.

7. КОНЕЦ ЦАРСТВОВАНИЯ

19 ноября 1581 г. Иван Грозный стал виновником большого несчастья. От удара посохом в висок, нанесенного им в припадке слепой ярости, скончался его сын и наследник престола Иван Иванович. Царевич Иван последние годы был очень близок к Грозному, принимал участие во всех важнейших государственных делах. Царь-сыноубийца снова хотел отказаться от престола, признал безвинно убиенными всех пострадавших в опричнину. По его распоряжению были составлены синодики с перечислением жертв царского гнева. В окружении Грозного не осталось никого из его талантливых сподвижников, разрабатывавших в середине века широкую программу государственных преобразований. Сошли в могилу и наиболее энергичные проводники опричной политики. Царя теперь окружал сонм тусклых теней, послушных исполнителей его подчас сумбурных предначертаний. Даже те немногие люди (такие, как Борис Годунов), которые могли бы дать Грозному совет, предпочитали безмолвствовать из боязни вызвать гнев крутого властителя.

18 марта 1584 г. (кириллов день) во время игры в шахматы с одним из приближенных Иван IV почувствовал себя плохо и, не приходя в сознание, скончался. Ходили слухи о насильственной смерти. Для всей его жизни, бывшей вопиющим нарушением норм христианской морали, которую насаждала церковь, характерен и ее заключительный аккорд. Шахматы в это время были запрещены. Стоглав в число «игрищ еллинского бесования» включал «всякое играние и зерни и шахматы»…

Кем же был тот политический деятель, который 37 лет носил титул первого русского царя? Советский ученый М. М. Герасимов по сохранившемуся черепу и скелету Грозного создал скульптурный портрет, по которому можно судить о его облике. К 54 годам царь был уже стариком, лицо его было покрыто глубокими морщинами, под глазами — огромные мешки. Ясно выраженная асимметрия (левый глаз, ключица и лопатка были значительно больше правых), тяжелый нос потомка Палеологов, брезгливо-чувственный рот придавали ему малопривлекательный вид.

Русские и иностранные современники сохранили несколько зарисовок внешнего облика царя в последние годы его жизни. Имперский посол Даниил Принц из Бухова в 1567 г. писал: «Он очень высокого роста. Тело имеет полное силы и довольно толстое, большие глаза, которые у него постоянно бегают, наблюдают все тщательным образом. Борода у него рыжая с небольшим оттенком черноты, довольно длинная и густая, но волосы на голове, как большая часть русских, бреет бритвой». Сходно характеризовал Грозного боярин Иван Михайлович Катырев-Ростовский: «Царь Иван по своему внешнему облику был некрасив. Нос у него был длинный и покляпый (пригнутый книзу. — Авт.), Высокий, худощавый, он вместе с тем был широкоплечим и мускулистым. Это был человек рассудительный и многоречивый, достаточно образованный, отважный в бою и всегда готовый стать за свое отечество. С подданными своими очень жесток, неумолим и склонен к пролитию крови и убиению; во время своего царствования множество народа от мала и до велика погубил, многие города разорил… Тот же царь Иван сделал много благ. Его очень любили воины, ибо он из своих сокровищ давал безотказно потребное им».

Катырев-Ростовский не пожалел красок, чтобы приукрасить первого российского царя. Позволительно, в частности, усомниться в его храбрости. Панический страх заставлял Ивана IV либо в бездействии стоять «на берегу» Оки во время опасности, грозившей с юга, либо гнал его на север под защиту крепких монастырских стен. Страх перед подданными заставлял «грозного» царя укрываться то за стенами Александровой слободы, то возводить двор-крепость в пределах собственной столицы, то отстраивать новую на севере — Вологду, то готовиться к бегству в чужие государства.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

иван реформа централизованный государство Тяжелое сиротское детство, самоуправство Шуйских наложили отпечаток на всю его жизнь, лишив его доверия к подданным. Тем не менее это был проницательный политик, понимавший по-своему правильно сложные внешнеи внутриполитические задачи России. Грозный боролся со старицким князем Владимиром и его окружением, что объективно означало осуществление настоятельной потребности упрочения единства русских земель. Он много сделал для развития экономических отношений со странами Востока и Запада. Это отвечало насущным интересам широких кругов феодалов и купечества. На заре самостоятельной деятельности Иван IV умел ценить талантливых и самобытных сподвижников. Но мнительный характер и обостренное чувство собственного величия неизбежно приводили его к разрыву с теми, кто искренно, настойчиво и дальновидно проводил мероприятия, направленные на укрепление самодержавия.

Грозный был фанатично религиозен. Еще в юные годы он выучил наизусть множество библейских и евангельских преданий, заботился о сохранении и упрочении порядка церковных служб и благоустройстве церквей. Считая себя наместником бога на земле и возглавляя опричное монашеское «братство», занимавшееся беспощадным уничтожением «крамолы», Грозный многословно и напыщенно защищал чистоту православной веры от протестантов и католиков, сочинял церковные каноны, обличал монахов Кирилло-Белозерского монастыря с яростью, достойной истинного «реформатора». Искореняя «крамолу» и укрепляя свою власть «помазанника божия», он вместе с тем составлял синодики для поминовения умерщвленных жертв самодержавия. Своеобразный писатель, Грозный любил живое слово, пробивавшееся в его сочинениях искрами истинного таланта сквозь шелуху церковно-нравоучительной словесности.

Для России время правления Ивана Грозного осталось одной из самых мрачных полос ее истории. Разгром реформационного движения, бесчинства опричнины, «новгородский поход» — вот некоторые вехи кровавого пути Грозного. Впрочем, будем справедливы. Рядом вехи другого пути — превращение России в огромную державу, включившую земли Казанского и Астраханского ханств, Западной Сибири от Ледовитого океана до Каспийского моря, реформы управления страной, упрочение международного престижа России, расширение торговых и культурных связей со странами Европы и Азии.

Процветание Российского царства зиждилось не только на закрепощении русского крестьянства, но и угнетении народов Поволжья и Сибири. Проблемы крепостничества, завязанные в гордиев узел при Грозном, унаследовал XVII век, когда закрепощенный крестьянин и бесправный холоп сказали свое слово, во время «гражданского пожара» Первой Крестьянской войны вынесли приговор самодержавию.

1. Государственный архив России XVI столетия: Опыт реконструкции / Подгот. текста и комментарии А. А. Зимина. М., 1978.

2. Зимин А. А. Реформы Ивана Грозного. М., 1960.

3. Зимин А. А. Опричнина Ивана Грозного. М., 1964.

4. Зимин А. А. Крупная феодальная вотчина и социально-политическая борьба в России (конец XV—XVI вв.). М., 1977.

5. Носов Н. Е. Очерки по истории местного управления Русского государства первой половины XVI века. М.; Л., 1957.

Показать весь текст
Заполнить форму текущей работой