Диплом, курсовая, контрольная работа
Помощь в написании студенческих работ

История становления и развития системы здравоохранения в Горном Алтае в XIX — XX вв

ДиссертацияПомощь в написанииУзнать стоимостьмоей работы

Не можем же мы объяснять только заблуждениями человечества соблюдение целой серии различных ритуалов. На примере русской похоронной обрядности H.A. Корнетов доказывает, что в практике всех народных обрядов заложен механизм защиты, адаптации к психотравмирующему событию. Используя его подход, можно во многих ритуальных действах (камланиях, лечении народными средствами, коллективных празднествах и… Читать ещё >

Содержание

  • ГЛАВА 1. ИСТОРИОГРАФИЯ И ИСТОЧНИКИ ИСТОРИИ ЗДРАВООХРАНЕНИЯ ГОРНОГО АЛТАЯ
    • 1. Историография проблемы
    • 2. Источники
  • ГЛАВА 2. ЗДРАВООХРАНЕНИЕ В ГОРНОМ АЛТАЕ В Х1Х-НАЧАЛЕ XX вв
    • 1. Традиционные представления алтайцев о здоровье человека и методах лечения
    • 2. Русская народная медицина в Горном Алтае
    • 3. Формирование основ здравоохранения в начале XX века
  • ГЛАВА 3. СТАНОВЛЕНИЕ И УТВЕРЖДЕНИЕ СОВЕТСКОЙ СИСТЕМЫ ЗДРАВООХРАНЕНИЯ В ГОРНОМ АЛТАЕ
    • 1. Создание советского здравоохранения в 1917—1920-е годы
    • 2. Здравоохранение в 30-е годы
    • 3. Охрана здоровья в годы Великой Отечественной войны (1941−1945). 149 '
  • ГЛАВА 4. РАЗВИТИЕ ЗДРАВООХРАНЕНИЯ В ГОРНОМ АЛТАЕ В 1945—1991 гг.
    • 1. Восстановление служб охраны здоровья в послевоенный период (1945−1953)
    • 2. Попытки реформирования советского здравоохранения в 1953—1964 годы
    • 3. Функционирование системы охраны здоровья в 1964—1985 гг.
    • 4. Здравоохранение в годы перестройки (1985−1991 гг.)

История становления и развития системы здравоохранения в Горном Алтае в XIX — XX вв (реферат, курсовая, диплом, контрольная)

В отечественной историографии долгое время преимущество отдавалось исследованиям, направленным на анализ и изучение глобальных процессов происходивших в стране, обществе, экономике. История войн, революций, социальных процессов были в центре исторических интересов. Вместе с тем вся эта проблематика разбиралась на примере обширных регионов и страны в целом.

Активизация историко-антропологического подхода в исследованиях, начавшаяся с середины восьмидесятых годов, способствовала постановке новых проблем, ранее не изучаемых или находившихся на периферии исторических исследований. В современной исторической литературе появилось значительное количество исследований о самых различных сторонах повседневного человеческого бытия, которые кажутся незаметными, они порою заслоняются политическими событиями, социальными катаклизмами и другими фактами общественной жизни. Но, между тем, людей всегда волнуют проблемы вечные и постоянные — жизнь и смерть, голод и сытость, жилище и здоровье и т. п.

Кроме того, исследователи все чаще обращаются к изучению отдельных социальных процессов на определенной небольшой территории, в регионах, имеющих географическую, национальную или историческую специфику. Такая ориентация позволяет взглянуть на динамику и характер развития того или иного процесса в целом, определить его содержание и влияние на различные стороны жизни всего населения и даже отдельных граждан. Это на наш взгляд способствует детальному, всестороннему исследованию истории страны и ее территорий.

Поэтому исследование истории становления и функционирования системы охраны здоровья в Горном Алтае является, на наш взгляд, актуальным.

Обращение к данной теме расширяет круг исследуемых отечественной историей проблем, дает видение одного из малоизученных аспектов социальной истории. Изучение проблемы в рамках замкнутого самобытного региона позволяет проследить процесс развития здравоохранения от зарождения системы до ее модернизации на новых основаниях в начале девяностых годов.

Авторский выбор проблематики обусловлен продиктованной временем необходимостью всестороннего систематического изучения становления и развития системы здравоохранения в Горном Алтае. Это предопределяется современными процессами модернизации социальных институтов в стране и этапной потребностью обобщения итогов пройденного страной и регионом пути.

Цель диссертации — исследование процесса становления и развития системы здравоохранения в рамках национального региона. Реализации поставленной цели способствовало решение следующих задач:

• выявление и анализ основных компонентов народной медицины в Горном Алтае, определение их места в культурной традиции;

• выяснение специфики взаимосвязи традиционных представлений о здоровье с развитием здравоохранения в регионе на рубеже Х1Х-ХХвв.;

• выявление основных этапов возникновения и развития системы здравоохранения;

• раскрытие путей формирования советской системы здравоохранения;

• определение приоритетов в развитии здравоохранения на каждом историческом этапе;

• выявление особенностей развития системы здравоохранения в рамках отдаленного национального региона, Горного Алтая.

Объектом представленного исследования является система охраны здоровья, сложившаяся в Горном Алтае на протяжении XX века. Предметом же детального разбора в работе явились пути создания системы здравоохранения в регионе.

Изучение становления и развития здравоохранения в Горном Алтае предваряется подробным анализом основных компонентов традиционной народной медицины как алтайского, так и русского населения. С одной стороны, это позволяет взглянуть на проблему в целом историческом периоде. С другой стороны, народная медицина на протяжении веков, в том числе и в XX веке, являлась основой сохранения этноса. Поэтому без ее детального рассмотрения изучаемая тема раскрывалась бы не полностью.

Анализируя в комплексе проблемы здравоохранения и народной медицины, следует иметь в виду, что народная медицина является неотъемлемой частью культуры и миропонимания народа. В рамках этого анализа, можно выйти на некоторые аспекты осмысление истории этноса в целом. Народная медицина в связи с этим понимается не просто как узкий набор различных способов лечения болезней, а как способ общения с окружающим миром, природой, космосом. Все, начиная от рождения ребенка до обращения к священному источнику, связано единой нитью, скрепляющей жизнь народа. К сожалению, этот тончайший пласт культуры уходит, растворяется во времени. Уходят носители традиций. В этой ситуации обращение к поставленной теме становится не только актуальным, но и злободневным.

Изучая здоровьесберегающие условия жизнедеятельности человека в рамках народной медицины, мы имеем новый, практически не востребованный ранее критерий оценки развития и эффективности общества в целом. Ведь именно человек, как мера вещей, может раскрыть степень эффективности политики государства, его социальных, экономических преобразований, состояние окружающей Среды, эффективность и жизнеспособность культуры и цивилизации. Кроме того, данная позиция уводит исследователя от одномерного видения человека, как бы разделенного на ипостаси (политическую, социальную, экономическую)1.

Подобное понимание во многом присуще традиционной культуре, признающей не просто целостность человека, но и его единство с природой, способность чувствовать и ощущать действительные процессы, происходящие в ней.

Такая позиция подводит к рассмотрению здравоохранения народов Горного Алтая до начала XX века не как отдельного аспекта здоровьесберегающей деятельности народа, а в системе традиционной культуры. Это необходимо, потому что культура, являясь целостной единой системой, не может быть постигнута, осмыслена, если оставлен за гранью изучения какой-либо базовый компонент2. Народная медицина — ядро здоровьесохраняющей жизнедеятельности этносов обеспечивающая его устойчивость.

Сегодня бесспорно, что потеря коренными народностями Сибири религиозных, культурных, экологических основ вызывает существенный сдвиг в состоянии здоровья и поведения. Наиболее патогенными факторами, определяющими дисбаланс здоровья, является ломка сложившегося жизненного стереотипа, утрата привычных социокультурных традиций, отрыв от семейного окружения (например, приобретение профессий, не соответствующих типологическому складу). В этой связи на почве социокультурных коллизий возникают «нравственные» болезни этносов, такие, например, как алкоголизм у алтайцев.

В работе осуществлена попытка рассмотрения народной медицины и здравоохранения досоветского периода через призму национальной, культурной традиции. Анализ истории народной медицины и здравоохранения через феномен национальной культуры определяется, в частности для Алтая, прежде всем тем, что культуры Сибирского региона уникальны. До последнего времени они существовали как.

1 Петров Ю. В. Антропологический образ философии. Томск, 1997.С.7.

2 В культурологическом аспекте использованы идеи, сформулированные в работах С. А. Арутюнова, Л. М. Дробижевой, Ю. А. Лукина, Э. С. Маркарьяна, В. М. Межуева, М. Мид, К. Леви-Стросс, Э. Б. Тейлора и др. саморегулирующиеся жизнеобеспечивающие системы, и были чрезвычайно прочны. Благодаря прочности этих систем отдельные звенья культуры (народная медицина) существуют и ныне, несмотря на то, что их носители в ходе социалистических преобразований были втянуты в процесс модернизации общества. Однако в настоящее время многие народы (в том числе алтайцы), организовавшись в самостоятельные национальные объединения, ставят перед собой задачу не только сохранения остатков культуры предков, но и возрождения давно исчезнувших ее элементов. При избранном подходе народная медицина и ее здоровьесберегающие нормы принимаются как рациональные. Эта позиция приводит и к иному структурированию материала.

При рассмотрении народной медицины, алтайцев и русских в Горном Алтае нами избран нехронологический подход. Автор исходила из утверждения Н. А. Бердяева о том, что развитие ничего не убивает, ничего не истребляет и неизбежно заключает в себе элемент консервативный. Развитие охраняет внедренное достояние прошлого, раскрывает содержание семени посеянного не только в глубине веков, но и в глубине вечности.1 Значимость, на наш взгляд, имеют не только отдельные этапные характеристики проблемы, сколько анализ основных сущностных качеств народной медицины, воспроизводимых каждым поколением носителей традиций. Если считать народную медицину способом общения с миром, составной частью мировоззрения, то и изучать ее необходимо через целое, пытаясь воссоздать всю модель, выделяя и анализируя ее доминанты.

Представляется правмльным, что «история общества и образующих ее больших и малых групп не может более изучаться в отрыве от истории картин мира, систем ценностей, форм социального поведения, символов и ритуалов». Поэтому тема истории организации здравоохранения понимается и рассматривается нами шире, чем просто отраслевая история. Через ее изучение мы можем взглянуть на проблемы жизни человека вообще, на взаимоотношение человека и окружающей среды, общества и государства. Изучение истории становления и развития советской системы здравоохранения в рамках отдельного региона позволяет воссоздать целостную картину создания и развития системы со всеми ее преимуществами и проблемами, и в том числе выявить национальную специфику уже, а XX веке. Оговоримся по вопросу о национальной специфике. Исследование национального региона — это не узость видения, ни реверанс в.

1 Бердяев Н, А. Философия свободы // Сочинения. М., 1980.С. 174−175.

2 Гуревич А. Я. Историк конца XX века в поисках метода // Одиссей. Человек в истории. 1996. М., 1996. С.9−10. сторону национальных чувств. Это возможность на базе небольшого, но органично объединенного региона изучить проблему целиком, комплексно проанализировав воздействие на население региона. В рамках данной работы прослежен процесс возникновения, развития и в какой-то мере саморазрушения системы здравоохранения, выстраиваемой по унифицированной модели в отдаленном национальном регионе.

При рассмотрении истории развития здравоохранения в XX веке автор руководствовалась общепринятым мнением о том, что жизнь и здоровье людей на 50−55% определяется условиями жизни, на 20−25% состоянием окружающей среды и лишь на 1015% зависит от качества организации здравоохранения.1 По современным данным этномедицинских исследований значительная часть проблем, связанных со здоровьем, определяется условиями внешней среды: качеством жизни, качеством пищи, воздуха, воды, степенью загрязнения окружающей среды.2 Поэтому каждая глава диссертации, посвященная определенному этапу развития здравоохранения, предваряется обзором социального положения в регионе и обозначением экологических проблем в рассматриваемый отрезок времени.

В последние годы перестает быть редкостью обращение науки к традиционному опыту народов в области жизнеобеспечивающей деятельности. Социальные, общечеловеческие проблемы становятся предметом исследований, в которых делается попытка рассматривать историю, выдвинув человека в качестве «единицы измерения» эпохи. Вместе с отказом от догм историки начинают обращать внимание на весь аспект процессов, идущих в мире и обществе. При этом человек становится предметом.

•л пристального рассмотрения. Такая постановка обусловлена пониманием того, что более успешная стратегия, например социально-экономического развития в кризисных условиях, связана с усилением роли человека, который может обеспечивать сохранение общей прогрессивности развития даже при временном снижении технологического потенциала хозяйственных комплексов. Именно человек сегодня в условиях глубокого системного кризиса экономики оказался ключевым звеном, способным найти оптимальный путь использования природного или технического потенциала в постоянно меняющихся неблагоприятных условиях. И еще одно. Исследования прошлых лет чаще.

1 Лисицин Ю. П. Санология — основа первичной профилактики // Вестник АМН СССР. 1995. № 8. С.48−53.

2 Семке В. Я., Бохан Н. А., Галактионов O.K. Очерки этнопсихологии и этнопсихиатрии. Томск, 1999. С.56−57.

3 К новому пониманию человека в истории. Очерки развития современной западной исторической мысли. Томск, 1994. всего рассматривали проблему охраны здоровья с позиций оценки развития системы здравоохранения. На наш взгляд многие аспекты темы можно рассматривать двояко. С точки зрения развития самого здравоохранения мы видим поступательное развитие, совершенствование и модернизацию способов лечения и диагностики заболеваний. Это проявлялось и в Горном Алтае. Но если взглянуть на процесс с позиции отдельного человека, да еще и проживающего в каком-нибудь отдаленном районе. Практически нет периода в истории развития здравоохранения, в частности в Горном Алтае, когда бы человек имел возможность доступной квалифицированной медицинской помощи. Поэтому развитие изучаемой сферы мы пытаемся анализировать с точки зрения возможности простых людей получать медицинскую помощь.

Такая постановка обусловила выбор методологического подхода. Исходя из характера современного исторического знания, автор стремилась к органическому соединению элементов социального анализа и культурантропологического подхода. Этот подход, утверждаемый в отечественной историографии со второй половины XIX века, развиваемый В. О. Ключевским, П. Н. Милюковым, М. М. Бахтиным и другими кратко можно обозначить как исследование человека в его естественном окружении, в природной и социальной среде. Избранная позиция продиктована и представлением об историческом явлении как результате полифакторного объективного и субъективного воздействия. Это позволяет избегать одномерного освещения избранного вопроса. Наряду с традиционными методами исторического исследования (хронологическим, историкогенетическим, системным и др.) ориентация на новые методологические подходы требовала использования методов и категорийного аппарата смежнных наук.

В целом авторское конструирование целостной картины становления и развития советской системы здравоохранения в Горном Алтае ориентировано на общепринятые стандарты верификации и непротиворечивости воссоздаваемого облика прошлого. Не претендуя на монополию истины, предлагаем лишь один из вариантов интерпретации исследуемых проблем, определяемый как субъективными свойствами восприятия и интуиции исследователя, так и в значительной степени объективными данными исторических источников.

Территориальные рамки исследования ограничены обширной частью ЮжноСибирского региона — Горным Алтаем, где в изучаемый период располагалась Ойротская — позднее Горно-Алтайская автономная область — в настоящее время Республика Алтай.

Хронологические рамки исследования определяются в своей верхней границе 1991 годом. С этого времени можно говорить о конце советского периода в истории здравоохранения и о начале нового периода. В представленной работе отрезок истории уже российского здравоохранения не исследуется. Тем более, что наукой еще не накоплен достаточный объем материала, чтобы дать анализ этого противоречивого периода.

Нижняя граница исследования немного размыта. Причина в следующем. Приступая к работе над темой, автор столкнулась с необходимостью в какой-то мере воссоздать картину развития здравоохранения в Горном Алтае с древнейших времен. Подобная попытка в свое время предпринималась, но не была развита исследователем А. С. Кодкиным. В ходе работы выяснилось, что, во-первых, нет достаточного количества источников для решения этой проблемы. Во-вторых, элементы системы здравоохранения в общепринятом понимании сложились в регионе лишь в конце XIX — начале XX века. До этого основой сохранения здоровья этноса являлась народная медицина. Рассматривая во второй главе исследования основные компоненты народной медицины, мы воссоздаем древнейший пласт истории, но при этом опираемся как на древние, так и на современные источники.

Научная новизна осуществленного исследования состоит в том, что:

• в работе впервые проведен комплексный анализ слабо изученной ранее темы становления и развития системы здравоохранения в национальном регионе Сибири, Горном Алтае;

• предпринята попытка показать основные направления в истории развития здравоохранения на неиспользованных ранее источниках, введенных в научный оборот автором впервые;

• с новых позиций рассмотрена в работе традиционная народная медицинавзгляд через призму культуры позволил выявить ранее ускользающие от исследователя новые грани этого сложного явления;

• развитие здравоохранения в регионе рассмотрено в контексте происходивших социальных процессов.

Актуальность и новизна решаемых в исследовании задач предопределили и его практическую значимость. Может возникнуть вопрос: Для чего изучать традиционную культуру народов Горного Алтая, если в течение последних лет Советской власти она была во многом разрушена? Народы активно внедряют в жизнь современные достижения цивилизации. Следовательно, культура иная. Да, изменения налицо. Но как лее быть с неумирающим шаманством, самобытной народной музыкой, живописью, мироощущением. Может быть, культура лишь деформировалась, внешне видоизменилась, сохранив свои базовые, сущностные характеристики?

В науке есть тезис, согласно которому генетические признаки не «умирают» при воспитании, а являются определяющими (вплоть до определения формы культуры общества в целом). Это означает, что руководить, воспитывать, лечить необходимо с учетом той традиционной культуры, где все базовые характеристики, признаки человека реализовывались и развивались в своей естественной среде.

Изучаемая проблема имеет и далеко идущее практическое значение не только для современной социальной истории, но и для практики супертехнологизированного здравоохранения. Медицина уже пришла к пониманию того, что эффективность оказания помощи во многом зависит от учета «социального пространства» больного. Все коренные народы Сибири, образно говоря, для врачей «на одно лицо». Сообщения о различиях между тюрками Сибири, палеоазиатами и бурятмонголами для абсолютного большинства врачей России — откровение. За этим следует непонимание резких различий в этнической идентификации различных расстройств и в познании особенностей течения болезней. Хрестоматийным для многих исследователей и практиков стал рассказ врача А. Д. Мишкинда о том, как трое хантов попали в аварию. Возникла необходимость операции. Перед ней они были тщательно вымыты, и один скончался от тяжелейшей токсикодермииизменилось кисло-щелочное равновесие кожи.1 Избежать подобного помогут и разработки по истории народной культуры, медицины, здоровьесберегающей деятельности, в том числе и предпринятые в данном исследовании.

Обращение современных исследователей к изучению различных сторон народной культуры способствует осмыслению и внедрению в современную практику народного эмпирического опыта. Так, перестало быть редкостью использование медициной традиционных народных методов лечения и диагностики болезней.

Пусть и сегодня многие исследователи пессимистично отмечают, что история нас ничему не учит. Несмотря ни на что, необходимо обобщать достижения и просчеты пройденного пути. Это важно и для практического здравоохранения, и для исследователей, осмысляющих отечественную историю.

1 Семке В. Я. Превентивная психиатрия. Томск, 1999.С. 10.

Часто результаты работы зависели в общей кризисной ситуации от действий конкретных людей. Во многих районах Ойротии не было дезинфекционных камер. Бани не работали из-за отсутствия дров, мыла. Медработники, сами лишенные всего необходимого, не могли госпитализировать всех эпидбольных в течение 24 часов, как это предписывалось инструкциями. Часто заболевших отпускали по домам, оказав лишь минимальную помощь и дав рекомендации, так как медучастки не отапливались и не обеспечивались медикаментами и питанием для больных. Так, в Кебезенском сельсовете врач из-за отсутствия теплой одежды не могла посещать больных в близлежащих населенных пунктах. Сельские советы не всегда шли навстречу медработникам. Почти всю войну не работала баня в таежном селе Турачак из-за отсутствия дров. Их просто не разрешали заготавливать. И это в ситуации, когда частная баня была роскошью. В Усть-Канском аймаке, несмотря на резкий рост заболеваемости тифом, всех медработников осенью и весной 1943 г. (как и ранее) мобилизовывали на.

1 История Великой Отечественной войны Советского Союза М., 1961, т.2. С.563−564. сельскохозяйственные работы.2 Врачи из районного центра не всегда могли выехать в отдаленные населенные пункты на сигнал о заболевании. Не было транспорта, который должны были выделять местные органы власти. Как отмечалось в докладе облздравотдела «О состоянии здравоохранения области за четыре года Великой Отечественной войны», «задержка в отправке эпидбригад существовала как правило» .3.

Избежать острой вспышки тифозной инфекции Ойротской области не удалось. Данные городского отдела здравоохранения за 1943;1945 гг. свидетельствуют о том, что заболеваемость тифом была угрожающей (см. табл. 244).

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

.

Подводя итоги предпринятому исследованию, выскажем несколько обобщающих замечаний, касающихся развития системы здравоохранения и народной медицины в Горном Алтае.

Сегодня, рассматривая одновременно русскую и алтайскую народную медицину, уже ни один исследователь не станет утверждать, что она нерациональна, ненаучна, а следовательно, недостойна пристального изучения. Мо’жет быть, какие-то методы и приемы в XX веке, веке электронных технологий могут показаться абсурдными, лишенными реального смысла. Но современные психотерапия, гомеопатия, физио-фармакотерапия не берут ли начало в недрах народной медицины? А если мы рассмотрим народную медицину (как русскую, так и алтайскую) с позиций «ее времени», то увидим, как она тонка и рационалистична. Примененная в рамках традиционной культуры народная медицина теряет иррациональность. Или грань между рациональным и иррациональным размывается. Нерациональными часто признаются методы лечения ритуализированные, пришедшие с глубокой древности. Реальный смысл действ утрачен, а лечение принимается «как правило», «как норма». Но порой даже в таких способах вдруг обрывается рационализм. Так, алтайцы многие болезни кожи лечили кусочком шерсти, прикладывая к больному месту или натирая его. Или при рождении ребенка мазали жиром и также заворачивали в шкурку (шерсть) животного. Это правило. Европеец ужаснется «невежеству». Но так делалось веками. И дети, выращенные подобным образом, были здоровы и адаптированы к действительности. Сами алтайцы и не пытаются найти смысл. Но медицина сегодня обнаружила, что в шерсти некоторых животных (овцы) содержатся противогрибковые, антибактерицидные элементы. Может быть, это значение породило традицию или в ходе традиции родилось знание.

То, что кажется нерациональным стороннему наблюдателю, в рамках традиционной культуры оказывается нормой, правилом, способствующим развитию этноса.

Другим аргументом в пользу нерациональности народной медицины, а часто и определенной культурной традиции, называют ее ритуализованность, догматичность, некую предрешенность действий. Но и в этом, если взглянуть с позиции здоровья, и прежде всего психического, есть определенный, реальный смысл. Да, ритуал иррационален. Он ни что иное, как исторически сложившаяся или специально установленная форма поведения. В рамках ритуала действие лишено непосредственной целесообразности. Но необходимость ритуала связана с эмоциональным освоением мира. Очень часто ритуал дает колоссальный психотерапевтический эффект.

Не можем же мы объяснять только заблуждениями человечества соблюдение целой серии различных ритуалов. На примере русской похоронной обрядности H.A. Корнетов доказывает, что в практике всех народных обрядов заложен механизм защиты, адаптации к психотравмирующему событию. Используя его подход, можно во многих ритуальных действах (камланиях, лечении народными средствами, коллективных празднествах и т. п.) увидеть позитивные психотерапевтические моменты. Первые — ритуалы защиты, связанные с защитной магией, ориентированные на то чтобы человек эмоционально реализовался в ритуале. Крики, выстрелы из ружья при родах не только пугают духов, но и снимают напряжение у родственников, пения-плачи при прощании с умершим, окуривание юрты, дома в критические периоды жизни и т. п. как бы создают «защиту» от зла, что психологически очень действенно. Это защита против страха, тревоги. Второеритуалы защиты от иллюзий, галлюцинаций. Шаман на протяжении всего лечебного камлания сражается со злом, звуком, действием уничтожая его. Тем самым демонстрируя окружающим, что болезнь иллюзорна, уходит, побеждается. Снимает напряженность. А умывание больного (у русских), чтение заговорных текстов также создает пусть и иллюзорную, но иногда и вполне достаточную защиту для больного.

Третье — защита от негативных эмоций и реактивных переживаний. Не такую ли защиту призван был обеспечить ритуал поминок (9, 40 дней) у русских и алтайцев (7, 9, 40 дней)? Народные песни-плачи, причитания, тексты-заговоры от тоски, «ломоты», эмоционально читаемые, позволяли отрицательным эмоциям реализоваться в ритуале, и не «беспокоить» в повседневности.

Следуя логике H.A. Корнетова, можно определить и еще одну функцию ритуала — адаптационную. В ходе массовых ритуальных действий человек получает чувство причастности не просто к определенной социальной или этнической группе, но и ощущает себя во времени, мире, природе. А это снимает значительное количество неприятностей, связанных с дезадаптацией. Подобную позицию занимает и исследователь культуры С. Б. Маркарьян. Он считает, что в ходе празднеств, с одной стороны, определялись повседневные социальные намерения, а с другой — отрабатывались социальные роли3. Вероятно, подобная отработка будущих ролей происходила в ходе телеутского эротического обряда Коча-кан, или с помощью ритуальной наскальной живописи. Во многом под воздействием ритуального действа, где жизненные роли расписаны и регламентированы, в повседневной жизни снималась не только социальная, но и психологическая напряженность.

Важнейшее следствие ритуала — психотерапевтическая компенсация, состоящая в осуществлении общения, объединения людей, продолжении единства, тревожности, ритуал дает чувство принадлежности к социальной, половозрастной, этнической группе.

Таким образом, признавая, что все ритуалы традиционной народной медицины имеют глубочайшие древние корни, можно допустить, что в ходе истории происходила «мудрая шлифовка» историческим временем традиционной культуры обрядовых действ, которые несут в себе тонкое знание о функциях организма, предпосылках здоровья, и его профилактике.

Это еще раз приводит к тезису о глубинах народной культуры и народного здравоохранения. И русская, и алтайская народная медицина на протяжении всей истории народов обеспечивали устойчивость этноса, отвечая основным нуждам населения. Во многом следование древним традициям в XX веке способствовало сохранению жизни народов Горного Алтая в сложных и порой неблагоприятных условиях.

Становление системы здравоохранения шло вместе с формированием советской модели развития. Поэтому система охраны здоровья впитала в себя те же установки, принципы и основания. Даже термины в медицинских документах были созвучны с общеполитическими: борьба с эпидемиями — в 20−30-е, реорганизация медицинских учреждений — в 60-е, совершенствование развития служб здоровья — в 70-е годы и т. п. Соответственно схожи и этапы возникновения и развития здравоохранения с этапами создания советской системы в целом. Нами выделено 7 крупных периодов в истории советского здравоохранения. На первом в 1917 — начале 1920;х годов были определены основные приоритеты и принципы советского здравоохранения. Приоритеты в развитии вкладывались в общую картину мирового здравоохранения и определялись тремя комплексами мер: гигиеническими, эпидемиологическими и лечебно-профилактическими. Советское здравоохранение и медицина призваны были определить пути и способы уничтожения возбудителей болезни. Должны были быть изменены обстановка и условия жизни и труда советских людей. Уничтожены основные очаги и изолированы носители инфекций. Лечебно-профилактические меры призваны были излечивать уже заболевшего человека и сохранять здоровье здорового.

Первыми декретами Советской власти была осуществлена необходимая для использования научных достижений централизация в руках государства всех средств и ресурсов. Как ни мизерны были на первое время ассигнования на охрану здоровья, они открывали возможность проведения именно тех широкомасштабных массовых оздоровительных мероприятий, которые могли шаг за шагом запускать в действие ту потенциальную энергию сжатой пружины, которая была следствием эпохи научных открытий. Принципы социалистического здравоохранения, не раз объявлявшиеся первым наркомом здравоохранения H.A. Семашко, отражали именно то, что назрело, требовалось тогда всем странам, находившимся на пороге осуществления проектов ускоренного развития. Это — государственный характер здравоохранения как важнейшей социальной сферы. Плановость осуществления широкомасштабных оздоровительных мер, бесплатность и общедоступность медицинской помощи и других услуг по профилактике болезней. Профилактическая направленность, означавшая приоритетность общих оздоровительных мер по сравнению с частными задачами лечебной медицины, этоширокое привлечение и опора на активность широких слоев трудящихся, это — опора также на науку, которая была готова отдавать практике накопившийся избыток нового, взывающего к апробации.

Начало реализации принципов здравоохранения пришлось на второй этап развития 20−30-е годы. За короткое время удалось взять под контроль, а в ряде мест полностью ликвидировать очаги эпидемических болезней, развернуть санитарно-гигиеническую работу, создать сеть лечебно-профилактических учреждений. К концу периода в стране в целом, в том числе в Горном Алтае была формально создана сеть органов здравоохранения обеспеченная минимумом медицинского инвентаря и кадров. Основные принципы здравоохранения стали реальностью. Однако для отдаленных территорий принцип доступности квалифицированной медицинской помощи реализовывался достаточно условно: не хватало специалистов, оборудования, медикаментов.

На третьем этапе, в 1941;1945 годах одной из первейших задач в сфере здравоохранения тыла, каким является Горный Алтай, стало сохранение, пусть и формальное медицинской сети и поддержание здоровья населения. Система, на наш взгляд дала серьезный сбой. Тыл остался необеспеченным врачебной помощью, в ряде районов Горного Алтая полностью отсутствовала любая медицинская помощь. Следствием стали постэпидемические заболевания, и рост смертности.

Восстановление довоенной модели здравоохранения осуществлялось в 1945 — в первой половине 1950;х годов. Общие тенденции и принципы восстановления страны проявилось в сфере охраны здоровья. В первую очередь шло количественное наращивание сети здравоохранения, и как следствие многие медучреждения и участки в Горном Алтае действовали формально. Не было нужного количества врачей, средних медработников.

Появились новые хронические заболевания, изменилась структура смертности. Однако система была не в состоянии отреагировать на изменения, так как она восстанавливалась в прежних довоенных рамках и не имела механизмов реагирования на меняющуюся реальность.

Со второй половины 50-х годов до середины 60-х проходил пятый этап в развитии здравоохранения. Это был период, когда реформирование охватило многие стороны советской действительности. Здравоохранения эта тенденция коснулась лишь частично. Некоторые организационные новации не могли изменить лицо системы. Она продолжала оцениваться через рост количественных показателей. Мировое здравоохранение впитывало в себя достижение НТР, а охрана здоровья, особенно в Горном Алтае, продолжала оставаться технически неоснащенной, диагностически необеспеченной. В этот период был упущен момент, когда от количественных показателей нужно было осуществить качественный скачок на основе дополнительного финансирования, иного подхода к использованию ресурсов, поиска форм и методов работы всех звеньев здравоохранения.

Несмотря на общую оценку периода второй половины 60-х — начала 80-х годов, как застойного, в эти годы проходило бурное строительство в сфере здравоохранения. В Горном Алтае создавались новые больничные комплексы, завозилось современное медицинское оборудование, закреплялись медицинские кадры. Эти вливания в систему сделали ее монолитной, и, как покажет последующее развитие, практически нереформируемой. Система здравоохранения, невзирая на нарастание заболеваемости, смертности, признавалась самой эффективной в мире. Оценивалась по общим цифрам, а не по эффективности оказания медпомощи отдельному человеку.

Некоторые попытки изменить систему были предприняты в период перестройки в 1985;1991 годы. Но здравоохранение продолжало базироваться на прежних провозглашенных принципах, неудачи и просчеты сводились к субъективным факторам, не анализировались. Экстенсивное развитие системы охраны здоровья привело к тому, что, например, в Горном Алтае в каждом районном центре находились больнично-поликлинические комплексы, а реальную помощь больным зачастую оказать было не кому или нечем. Профилактическая направленность формализовалась до обязательных медосмотров, рекомендации которых не подкреплялись последующим медицинским обслуживанием. Общедоступным оставалось только фельдшерское обслуживание. Высококвалифицированные врачи работали лишь в центральных клиниках или крупных центрах. Плановые оздоровительные меры становились нереальными в условиях нарастания социальной нестабильности и кризиса. Система саморазрушалась, так как внутри нее не было создано механизмов для саморазвития и модернизации.

Подводя итоги развития здравоохранения в Горном Алтае, следует отметить, что отдаленность региона от центра, его социокультурные условия, уровень экономического развития предопределили некоторые особенности, в ряде случаев смягчая или усугубляя недостатки системы.

Так, оцениваемая исключительно по количественным показателям система охраны здоровья не имела механизмов реагирования на региональную специфику. Для Горного Алтая характерна слабая заселенность территорий, разбросанность поселений, отсутствие сети транспортных магистралей, средств связи. Но за исключением небольшого периода, пришедшегося на двадцатые годы, постоянно игнорировалось использование передвижных, мобильных средств оказания медицинской помощи. Передвижки-амбулатории, специализированные кабинеты на колесах, диагностические лаборатории, медицинская авиация существовали в единичных вариантах. Помощь этими учреждениями оказывалась лишь в особо экстренных случаях. Жители отдаленных территорий за квалифицированной медицинской помощью вынуждены были обращаться самостоятельно. Больному порою приходилось преодолевать сотни километров, добираться на перекладных. Не во всех населенных пунктах и в конце двадцатого века имеется возможность обратиться к врачу по телефону.

Сформированная система охраны здоровья на протяжении своего существования была неспособной отреагировать на особенности развития структуры заболеваний и на течение самих заболеваний у коренных жителей региона. Именно поэтому, на наш взгляд, Горный Алтай лидировал и лидирует по количеству инфекционных заболеваний, туберкулеза, онкопатологий. Конечно, сами социальные условия проживания способствовали развитию этих болезней, но система охраны здоровья не реагировала на их нарастание ни созданием дополнительных структурных подразделений, ни развертыванием должной санитарной пропаганды.

В течение всего двадцатого века официальная медицина пренебрегала национальными традициями и представлениями коренных народов Горного Алтая. Существующая веками традиция в одночасье была признана заблуждением. Нравы и обычаи не учитывались ни при лечении, ни при организации санитарной пропаганды. Вероятно, поэтому до конца 60-х годов обращаемость местного населения к врачам была ниже по сравнению с русскоязычным населением. Роженицы также предпочитали деревенскую знахарку квалифицированному врачу. Во многом эту ситуацию усугубляла малодоступность квалифицированной медпомощи.

Вся система пропаганды медицинских знаний также строилась на выработанных для всего СССР принципах. Поэтому из года в год санитарная пропаганда становилась все формальнее и формальнее. Казалось, в значительной степени с помощью санпросвета можно было снизить риск инфекционной заболеваемости, потому что основными источниками заражений долгие годы являлась вода из открытых источников, употребляемая в пищу, отсутствие традиции мыться в бане, соблюдать общепринятые правила гигиены. Но этого не происходило.

Санитарные пропагандисты действовали по собственным правилам, не сорганизовывали свою работу с реальными, насущными проблемами региона. Не стремились к изменению деятельности сообразно потребностям региона. Именно поэтому, на наш взгляд, и в конце двадцатого века в регионе так и не созданы службы помощи онкобольным, центры пропаганды здорового образа жизни, специализированные психологические службы и т. п.

Советская система здравоохранения, как было показано в работе, решала специфические задачи на каждом этапе своего развития. Успешность работы зависела от принципиальных установок, от способов их реализации на местах, от общих социально-экономических и политических условий страны и ее регионов.

Показать весь текст

Список литературы

  1. ДОКУМЕНТАЛЬНЫЕ ПУБЛИКАЦИИ.
  2. Алтай в восстановительный период. Сборник документов. Барнаул, Алтайское книжное издательство, 1960. — 456 с.
  3. Алтайско-Томская часть Сибири по данным сельскохозяйственной переписи 1916 года. Томск, 1916. — 675 с.
  4. Борьба трудящихся Горного Алтая за установление Советской власти. Сб. статей и документов. Горно-Алтайск, Горно-Алтайское отделение Алтайского книжного издательства, 1957. — 476 с.
  5. Всемирная организация здравоохранения (ВОЗ): Основные документы. Изд. 28-е. -Женева, 1978. 789 с.
  6. Горно-Алтайской автономной области 60 лет. Горно-Алтайск, 1982. — 96 с.
  7. История развития медицины и здравоохранения в России. Обзор документальных материалов. Сост. Р. Ю. Мацкина. Ред. Б. Д. Петров. М-Л., 1960. — 659 с.
  8. КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК. 9-е изд.
  9. Комсомол Горного Алтая. Горно-Алтайск, 1980. — 128 с.
  10. Культурное строительство на Алтае. Барнаул, 1980. — 547 с.
  11. В.И. Программа Российской Коммунистической партии большевиков) Полн. собр. соч. Т.38.
  12. Ленинские декреты по здравоохранению 1917−1921 гг. М., 1970. — 213 с.
  13. Материалы по исследованию крестьянского, инородческого хозяйства в Бийском уезде. Вып. I-III. Барнаул, 1897−1900. — 491 с.
  14. Обзор Томской губернии за 1895 г. Томск, 1896. — 265 с.
  15. Отчет Алтайской духовной миссии за 1887 год. Томск, 1888. — 98 с.
  16. Отчет Алтайской духовной миссии за 1904 г. Томск, 1905. — 112 с.
  17. Отчет Алтайской духовной миссии за 1915 год. Томск, 1916. — 123 с.
  18. Отчет Алтайской духовной миссии за 1910 год. Томск, 1911. — 96 с.
  19. Отчет Алтайского подотдела Западно-Сибирского отделения русского географического общества за 1903 г. Барнаул, 1904. — 564 с.
  20. Памятники сибирской истории XVIII в. Кн. 1−2. СПб., 1882−1885.
  21. Сибирские летописи. Изд. Археологической комиссии. 1907.21. 70 лет Горно-Алтайской автономной области. Горно-Алтайск, 1993. — 98 с.
  22. Сибирский революционный комитет (Сибревком). Сб. документов. Новосибирск, 1959. — 544 с.
  23. Сборник законов СССР и указов Президиума Верховного Совета СССР. 1938−1967, Т.2.-417 с.
  24. СССР. Энциклопедический справочник. М.: Советская энциклопедия, 1979. — 978 с. 12. СТАТИСТИЧЕСКИЕ МАТЕРИАЛЫ.
  25. Всесоюзная перепись населения 1926 г., Т. VI. 348 с.
  26. Всесоюзная перепись населения 1939 г. Основные итоги. М.: Наука, 1992. — 299 с.
  27. Горно-Алтайская областная организация КПСС в цифрах. Горно-Алтайск, 1975. — 232 с.
  28. Горный Алтай за годы пятилетки. 1966−1970 гг. ЦСУ РСФСР. Статуправление ГорноАлтайской автономной области, Алтайского края. Для служебного пользования № 15, март 1971 год. — 221 с.
  29. Горный Алтай в годы 9 пятилетки (1971−1975). ЦСУ РСФСР. Статуправление ГорноАлтайской автономной области, Алтайского края. Служебный экземпляр № 16. Горно-Алтайск, 1976. 222 с.
  30. Горный Алтай за годы пятилетки 1976−1980 гг. Горно-Алтайск, 1981. — 229 с.
  31. Горный Алтай за годы пятилетки. 1981−1985 гг. Горно-Алтайск, 1986. — 223 с.
  32. Горный Алтай за годы пятилетки. 1981−1985. Горно-Алтайск, 1986. — 223 с.
  33. Доклад о состоянии окружающей природной среды Республики Алтай в 1998 году. -Горно-Алтайск, 1999. 49 с.
  34. Исследование состава и динамики антропогенных загрязнений окружающей среды территории Республики Алтай (научный отчет по хоздоговоренной теме). Барнаул, 1992. — 128 с.
  35. Итоги экономического и социального развития Алтайского края за годы 10-й пятилетки. Барнаул, 1981. — 354 с.
  36. Итоги Всероссийской сельскохозяйственной переписи 1920 г. по Алтайской губернии. -48 с.
  37. Национальные программы борьбы против рака. Руководящие указания по стратегии и управлению Всемирная организация здравоохранения. Женева, 1996. — 512 с.
  38. Народное хозяйство СССР за 70 лет: Юбилейный статсборник. Госкомстат СССР. М., Финансы и статистика, 1987. — 546 с.
  39. Народное хозяйство РСФСР в 1962 г. Стат. ежегодник. М., 1963. — 544 с.
  40. Народное хозяйство Горно-Алтайской автономной области. Стат. сборник. Горно-Алтайск, 1957. — 137 с.
  41. Народное хозяйство РСФСР в 1962 г. Стат. ежегодник. М., 1963. — 131 с.
  42. Народное хозяйство Горно-Алтайской автономной области: Стат. сборник. Горно-Алтайск, 1967. — 132 с.
  43. Народное хозяйство Республики Алтай за 70 лет. Юбилейный статистический сборник. Горно-Алтайск, 1992. — 158 с.
  44. Народное хозяйство СССР за 70 лет: Юбил. стат. ежегодник. М., 1987. — 148 с.
  45. Основные показатели экономического и социального развития области за 1987 год. -Горно-Алтайск, 1988. 66 с.
  46. Основные показатели заболеваемости населения Республики Алтай злокачественными новообразованиями. Горно-Алтайск, 1999. — 21 с.
  47. Основные показатели работы учреждений здравоохранения за 1991 год. Горно-Алтайск, 1992. — 246 с.
  48. Оценка последствий испытания ядерных устройств и действия антропогенного загрязнения окружающей среды на население Республики Алтай. Новосибирск, 1992. — 112 с.
  49. Санитарная статистика Горно-Алтайской автономной области за 1989 год. Горно-Алтайск, 1990. — 246 с.
  50. Справка о территории, количестве населения, промышленности и сельского хозяйства Горно-Алтайской автономной области. Горно-Алтайск, июнь, 1948 год. — 29 с.
  51. Статистика населения за 1947 год по Горно-Алтайской автономной области. Горно-Алтайск, 1948. — 12 с.
  52. Сибирский краевой статсправочник статсектора крайисполкома. Новосибирск, 1930. -786 с.
  53. Экономический и статистический обзор Ойротской автономной области. Улала, 1932. — 51 с.
  54. АРХЕОЛОГИЧЕСКИЕ И ЭТНОГРАФИЧЕСКИЕ МАТЕРИАЛЫ.
  55. Алтай в эпоху камня и раннего металла. Барнаул.: Изд-во АГУ, 1985. — 281 с.
  56. Археологические исследования в Горном Алтае в 1980—1982 гг. Горно-Алтайск: Горно-Алтайское отделение Алтайского книжного издательства, 1983. — 196 с.
  57. Легенды северного Алтая. Горно-Алтайск, 1994. — 112 с.
  58. Маадай-Кара (алтайский героический эпос). М., 1973. — 294 с.
  59. Материалы по истории и археологии Горного Алтая. Горно-Алтайск: ГорноАлтайское отделение Алтайского книжного издательства, 1983. — 233 с.
  60. Материалы по археологии Горного Алтая. Горно-Алтайск: Горно-Алтайское отделение Алтайского книжного издательства, 1986. — 243 с.
  61. Народный лечебник. Рецепты исцеления. Тюмень: СП «Комета», 1991. — 443 с.
  62. Ойротские народные сказки. Новосибирск, 1990. — 128 с.
  63. Памятники сибирской истории XVIII в. Кн. 1−2. СПб., 1882−1885.
  64. АВТОРСКИЕ ПУБЛИКАЦИИ ДОКУМЕНТОВ.
  65. Н. Знахари и заговоры: лечебные мотивы. «Респекс». СПб, 1997. — 99 с.
  66. A.B. Материалы по шаманству у алтайцев. Л., 1924. — 397 с.
  67. .Я. Алтайдын Алкыштары. Горно-Алтайск, 1985. — 76 с.
  68. В.И. Словарь алтайского и аладагского наречий тюркского языка. Казань, 1884. — 276 с.
  69. Н. и др. Советы целителей. М., 1997. — 109 с.
  70. С.С. Мифы, легенды Горного Алтая. Горно-Алтайск, 1978. — 265 с.
  71. И. Тайны русских суеверий. М., 1996. — 286 с.
  72. П. Полезные растения Горного Алтая. Горно-Алтайск, 1978. — 564 с.
  73. Н. Заговоры сибирской целительницы. М., 1995. — 152 с.
  74. С.С. Алтайский героический эпос. М., 1985. — 365 с. 15. МЕМУАРЫ И ВОСПОМИНАНИЯ.
  75. Благопожелания Шемдышевой Д. Н., с. Беш-Озек, 70 лет. // Архив автора. 1999 г.
  76. Воспоминание Пахаевой Т. Я. (1911−1994), 1985 г. // Архив автора. 1999 г.
  77. Воспоминание Чалчикова Д. К., 87 лет, с. Шаргайта // Архив автора. 1999 г.
  78. Воспоминание Ченкурекова Т. И., 70 лет, с. Барагаш // Архив автора. 1999 г.
  79. Воспоминание Елекова К. Б., 1930 г. р. //Архив автора.1999 г.
  80. Воспоминание Матвеева К. С., 1928 г. р.// Архив автора. 1999 г.
  81. Из рассказов историков Ф. А. Сатлаева, В. А. Кочеева. 1994−1999 гг.
  82. Из рассказов Бабушкиной Ф. Ф. с.Онгудай. 1883−1978.
  83. Из записей Казанцева П. Ф. (1919−1971 гг.).С. Ынырга.1971 г.
  84. Рассказ Бахтуевой Аксиньи Егоровны (2.2.1914). Усть-Коксинский район // Из личного архива историка-этнографа С. М. Киреева. 1994 г.
  85. Из записей Поповой В. П. (1949 г. р.). Усть-Канский район. 1995 г.
  86. Из рассказов Казанцевой У. К. 1917−1997. Горно-Алтайск. 1995 г.
  87. Из воспоминаний и отчета заслуженного врача РСФСР Т. А. Каташ одной из первых женщин врачей-алтаек. 1989 г.
  88. НЕОПУБЛИКОВАННЫЕ АРХИВНЫЕ МАТЕРИАЛЫ.16.1. Государственный архив Республики Алтай (Г АР А).
  89. Фонд областного комитета КПСС (№ 1), Оп.1−2, Оп.4−7 (полностью), 1. Оп.25, Д. 14, 26, 27.1. Оп.28, Д. 11, 12, 24.1. Оп.31, Д. 6, 7, 10, 15.1. Оп.34, Д. 1,5, 16.
  90. Оп.37,Д.8-Ю, 36−40, 93−118.0п.40, Д.19−25, 53, 64, 81.
  91. Оп.43, Д.4−6, 13, 15, 26, 30, 31, 50.1. Оп.46−76 (полностью).0п.50, Д. 14,25,26, 38, 104, 110.
  92. Фонд отдела статистики облисполкома (№ 61), Оп.1−3 (полностью).
  93. Фонд отдела социального обеспечения облисполкома (№ 62), Оп.4 (полностью).16.2. Центральное хранилище архивных фондов Алтайского края (ЦХАФАК)
  94. Фонд № 65, Оп.1 (полностью).
  95. Фонд № 922, Оп.1, Д. 1, 2, 5,6, 10, 15, 17.16.3. Государственный архив Новосибирской области (ГАНО)
  96. Фонд Сибребвкома (№ 1), Оп.1, Д. 614, 644, 676, 795, 800, 866, 867а, 883, 883а, 8836, 897,916.
  97. Фонд Народного комиссариата здравоохранения (№ 482).
  98. Оп.1,Д.523, 554, 577, 578,616.1. Оп.2, Д. 182.1. Оп.4, Д. 335, 351,532.
  99. Оп.5, Д. 40, 48,66−68, 108, 109.
  100. Оп.10, Д. 62, 70, 77, 215, 315, 540, 648, 795, 1228, 1716, 1931, 1945, 2076, 2093, 2216, 2348, 2519, 2838, 2991, 3009, 3091, 3269. Оп.19, Д. 44.
  101. Оп.47(4.1), Д. 69, 124, 125, 195,514.515, 577, 641,642, 722, 1387, 2277,3100,3374,3395, 3405, 3489, 5004, 5034, 6020, 7774, 8302, Оп. бО, Д. 34.16.5. Российский центр хранения документации новейшей истории (РЦХДНИ)
  102. Фонд ЦК ВКП (б) (№ 17), Оп.21, Д. 7, 86, 88, 89, 97−101.0п.40, Д. 54.1. Оп, 43Д.78, 79.1. Оп.44, Д. 55.1. Оп.45, Д. 58.
  103. М.Н. Владимирского (№ 357). Оп.1, Д. 137, 140, 142, 145, 154−162.16.6. Центр хранения современной документации (ЦХСД)
  104. Фонд ЦК КПСС по вопросам идеологии и культуры (№ 11), Оп.1, Д. 12, 34. Фонд идеологической комиссии при ЦК КПСС (№ 72), Оп.1, Д. 29.
  105. Коллекция рассекреченных документов (№ 89), перечень 22, Д. 53.
  106. Фонд аппарата ЦК (№ 5).Оп.16, Д. 692, 725, 753.1. Оп.16, Д. 692.1. Оп.24, Д. 542.1. Оп.34, Д. 8, 77.
  107. Оп.46, Д. 58,105,159, 210, 263, 348, 435, 468.
  108. Фонд идеологической комиссии при ЦК КПСС, 1962−1964 гг. (№ 72), Оп.1, Д. 29. 1. 6.7. Текущий архив областного совета профсоюзов 1978—1989 гг. 1.6.8. Текущий архив областного отдела здравоохранения 1945−1984 гг.17. ПЕРИОДИЧЕСКИЕ ИЗДАНИЯ.17.1. Газеты
  109. СССР настройке (годовой комплект за 1931, 1932, 1937, 1939 гг.)
  110. Жизнь Сибири (годовые комплекты за 1922−1931 гг.)
  111. Кан-Алтай (годовые комплекты за 1991−1994 гг.)
  112. История СССР (1985−1991гг.)
  113. Отечественная история (1992−2001гг.)
  114. Вопросы истории (1990−2001гг.)
  115. Вопросы истории КПСС (1985−1987гг.)
  116. Вестник МГУ (1985−1999 гг.)1. Источник (1998−1999гг.)
  117. Ю., Улюкаев А. О простых решениях непростых проблем. Денежная реформа 1947 года // Кентавр. 1990. № 6. С.79−82.
  118. Н. Знахари и заговоры: лечебные мотивы. СПб.: Респекс, 1997. — 126 с.
  119. В.В. Взаимодействие социально-экономических и демографических процессов в сибирском тылу // Сибирь в годы войны. Сб. науч. тр. Новосибирск, 1986. -С.3−15.
  120. В.В. Социально-демографическая ситуация в Сибири в первые послевоенные годы // Социально-культурное развитие Сибири. Бахрушинские чтения. 1991. Межвуз. сб. науч. тр. Новосибирск, 1991. С.89−99.
  121. В.В., Исупов В. А. Население Сибири в годы Великой Отечественной войны. Новосибирск: Наука, 1986. — 326 с.
  122. H.A. Ранние формы религии тюркоязычных народов Сибири. -Новосибирск: Наука, 1980. 315 с.
  123. H.A. Традиционное мировоззрение тюрков Южной Сибири. Пространство и время. Вещный мир. Новосибирск: Наука, 1988. — 227 с.
  124. H.A. Шаманизм тюркоязычных народов Сибири (опыт ареального исследования). Новосибирск, 1994. — 483 с.
  125. Алтайско-Томская часть Сибири по данным сельскохозяйственной переписи 1916 года. Томск, 1916. — 311 с.
  126. В.Т. Жертвенный подвиг деревни. Крестьянство Сибири в годы Великой Отечественной войны. Новосибирск, 1993. — 234 с.
  127. И. Анохин A.B. Душа и ее свойства по представлению телеутов // Сб. МАЭ АН СССР. Т.VIII. Л., 1929. -С.253−231.
  128. A.B. Материалы по шаманству у алтайцев. Л., 1924. — 232 с.
  129. Д.Н. К истории ознакомления Сибири до Ермака. М., 1890. — 118 с.
  130. Е.Д., Басуков М. И., Морозов H.H., Новикова Т. П. и др. Очерки истории здравоохранения СССР (1917−1957). М., 1957. — 211 с.
  131. Л.Н., Панина P.A. Антропогенные и природные факторы, снижающие жизнеспособность населения Алтайского региона // Здоровье и целебные ресурсы Республики Алтай. Горно-Алтайск, 1993. С.13−15.
  132. В.Б. Национальные районы Сибири и Дальнего Востока в годы Великой Отечественной войны. Новосибирск: Наука, 1981.- 261 с .
  133. . Я. Алтайдын Алкыштары. Горно-Алтайск, 1985. — 88 с. 18. «Белая книга» России // Человек. 1993. № 4. С.64−70.19. «Белая книга» России. Санитарно-эпидемическая деятельность и факторы, влияющие на здоровье // Человек, 1993, № 5. С.78−80.
  134. Л. П. Сведения И.Г. Гмелина о народах Сибири // Вопросы этнокультурной истории Сибири. Томск, 1980. С.34−38.
  135. A.A. Горный Алтай в период военного коммунизма // Вопросы истории Горного Алтая. Вып.1. Горно-Алтайск, 1979. С.89−91.
  136. Я.И. Горный Алтай в Великой Отечественной войне. Горно-Алтайск, 1966. — 143 с.
  137. Ю.В., Воронов A.A. Народная медицина как предмет этнографического исследования // Советская этнография, 1976. № 5. С.4−13.
  138. Н.Ф. Чрезвычайные органы советской власти: ревкомы 1918−1921. М., 1990. — 223 с.
  139. С.С. Опыт социально-бытового развития городов Сибири (вторая половина 40-х 50-е годы). — Новосибирск: Наука, 1991. — 132 с.
  140. С.С. Региональные особенности и материально-бытовое обеспечение городского населения Сибири в 50-е годы // Проблемы истории Сибири: общее и особенное. Бахрушинские чтения. 1990. Межвуз. сб. науч. ст. Новосибирск, 1990. С.43−52.
  141. С.С. Региональные особенности материально-бытового обеспечения городского населения Сибири в 50-е годы // Проблемы истории Сибири: общее и особенное. Бахрушинские чтения, 1990. Межвуз. сб. науч. трудов. Новосибирск, 1990. -С.98−103.
  142. С. И. Мир кочевников центра Азии. М., 1991. — 296 с.
  143. В.И. Алтайские инородцы. М., 1893. — 421 с.
  144. В.И. Словарь алтайского и аладагского наречий тюркского языка. -Казань, 1884.-276 с.
  145. Л.И. Засуха, голод 1946−1947 годов // История СССР. 1991. № 4. С.39−49.
  146. Всемирная организация здравоохранения (ВОЗ): Основные документы. Изд. 28-е. -Женева, 1978.- 586 с.
  147. М.А. Крестьянство России в годы большой войны. 1941−1945. Победа. М., 1945.-242 с.
  148. A.C., Гаврилов O.K. Социально-гигиенические проблемы и последствия войны. М., 1976. — 117 с.
  149. А. Миф и символ. М.: Русслит, 1994. — 564 с.
  150. П. Сибирь. Природа. Люди. Жизнь. М.: Изд-во Ю. Базановой, 1902. — 118 с.
  151. O.A. Алтайская духовная миссия и помощь коренному населению по сохранению этноса // IV Духовно-исторические чтения. Культура Отечества: прошлое, настоящее, будущее. Томск, 1995. С.65−67.
  152. O.A. Здравоохранение Горного Алтая на рубеже XIX XX вв. Учебное пособие «История Горного Алтая», часть 2, Горный Алтай в 1917—1940 гг. Горно-Алтайск, 1995. — С.56−96.
  153. O.A. История становления и развития здравоохранения национальных районов юга Сибири в 1922—1941 гг.. Томск, 1995. — 98 с.
  154. O.A. Народная медицина у алтайцев // Некоторые вопросы методической и научной работы на биолого-химическом факультете. Сб. науч. тр. Горно-Алтайск, 1992. -СЛ 7−20.
  155. O.A. Некоторые вопросы историографии осуществления социальной политики в Горном Алтае в 20−30-е гг. // Вопросы истории. Выпуск 1. Сборник научных статей. Горно-Алтайск, 1997. С.60−70.
  156. O.A. Проблемы социально-демографического развития Республики Алтай в годы перестройки 1985−1991 гг. // Вопросы истории. Выпуск 3. Бийск, НИЦ БиГПИ, 2000. С.40−43.
  157. O.A. с соавторами. Национальные традиции и физическая культура алтайцев // Тезисы докладов Всесоюзной научно-практической конференции «Народная педагогика и современные проблемы воспитания». Ч. IV. Чебоксары, 1991.-С. 21−24.
  158. O.A. Социальные проблемы Горного Алтая в 50−60-е годы в XX в // Социальное развитие национальных регионов Сибири в XX в. Горно-Алтайск, 2000. С.3−51.
  159. O.A. Социальные проблемы Горного Алтая кризисного времени (на материалах B.O.B.) // Этносоциальные проблемы Горного Алтая в XX в. Горно-Алтайск: Универ-Принт, 2000. С.3−37.
  160. O.A. Этносоциальные проблемы Горного Алтая на современном этапе. // Актуальные вопросы истории и культуры Саяно-Алтая. Материалы международной научно-практической конференции 21−23 сентября 1998 г. Выпуск 11. Горно-Алтайск, 1998. С.86−94.
  161. Д.В. Очерки истории развития сельского здравоохранения Советского Союза (1917−1959). М&bdquo- 1961. — 211 с.
  162. З.Д. Всероссийские съезды здравотделов и их значение для практики советского здравоохранения. 1918−1930. Автореф. дис. канд. мед.наук. М., 1960.- 126 с.
  163. С.И. Алтайские каменщики // Санкт-Петербургские ведомости. 1845, № 22. -С.92−96.
  164. С.И. Душа и ее свойства по представлению телеутов // Сб. МАЭ АН СССР. Т.8. Л., 1928.-С. 76−84.
  165. С.И. Этнографические очерки южной Сибири. М., 1902. — 114 с.
  166. Н.Я. История крестьянства советской Сибири: Итоги и задачи изучения // Гуманитарные исследования в Сибири. Итоги и перспективы. Новосибирск: Наука, СО АН, 1984.-С 21−32.
  167. Н.Я. Основные этапы преобразования социальной культуры западносибирской деревни. Новосибирск, 1980. — 135 с.
  168. Н.Я., Боженко Л. И., Журов Ю. В. Союз рабочего класса и крестьянства Сибири в период построения социализма. Новосибирск, 1978. — 321 с.
  169. В.И. О поверьях и суевериях русского народа. М., 1996. — 477 с.
  170. В.Н. Социальные последствия «либеральной революции» в России // Куда идет Россия?. Альтернативы общественного развития. II Международный симпозиум. 15−18 декабря 1994 г. М., 1995. С. 132−137.
  171. В.А. К социализму, минуя капитализм: Очерк социалистического строительства в Горно-Алтайской автономной области. Новосибирск, 1970. — 143 с.
  172. В.А. Краеведческий материал по истории Горно-Алтайской автономной области. Горно-Алтайск, 1962. — 116 с.
  173. В.А. Переход алтайцев на оседлость. Новосибирск, 1968. — 118 с.
  174. И.М. Здравоохранение на Алтае в первые годы советской власти (19 171 920) // Медик Алтая. 1987. 6 февр.
  175. Г. А. Коренные народы Сибири в период Великой Отечественной войны // Известия СО АН СССР, серия общественных наук, 1972. Вып. З, № 11.- С.53−59.
  176. Г. А. Решение проблемы кадров в период Великой Отечественной войны (по материалам сибирского региона) // Грозные годы. Труды научной конференции «Сибиряки фронту». Омск, 1973. — С.24 -35.
  177. Н.П. Материалы по шаманству у телеутов // Сб. МАЭ АН СССР. Л., 1949. Т.10. -С.120−129.
  178. В.П. Детство в традиционной культуре тувинцев и теленгитов // Традиционное воспитание детей у народов Сибири. Сб. статей. Л., 1988. С.182−185.
  179. В.П. Некоторые этно-культурные параллели в шаманстве тюрко-язычных народов Саяно-Алтая // Этнокультурные контакты народов Сибири. Л., 1984. С.34−45.
  180. В.П. Погребальный обряд тувинцев как историко-этнографический источник. Л., 1975. — 144 с.
  181. А. Телеутская свадьба // Материалы по свадьбе и семейно-родовому строю народов СССР. Л., 1926. С.226−230.
  182. В.М., Лебедев Ю. Д. 40 лет советского здравоохранения. М., 1957. — 345 с.
  183. Записки путешествия академика Фалька И. П. // Полн. собр. ученых путешествий. Т.6. СПб, 1824.-С.476−564 с.
  184. Здоровье и целебные ресурсы Республики Алтай. Горно-Алтайск, 1993. — 32 с.
  185. В.Н. Гулаг: Историко-социологический аспект // Социс. 1991. № 6. С.12−19.
  186. ЗимаВ.Ф. ГолодвРоссии 1946−1947 годов// Отечественная история. 1993. № 1. С.43−52.
  187. М.С. Будни военного лихолетья (1941−1945). Вып.1. М., 1994. — 125 с.
  188. М.С. Будни военного лихолетья. (1941−1945). Вып. II. М., 1994. — 120 с.
  189. М.С. Изучение социальной политики Коммунистической партии Советского государства периода Великой Отечественной войны // Вопросы истории. 1987. № 7. -С.104−111.80
Заполнить форму текущей работой